В прежней России Великим постом закрывались театры, прекращались балы. Жизнь заметно менялась. «В комнатах тихо и пустынно, пахнет священным запахом. В передней, перед красноватой иконой Распятия, очень старой, от покойной прабабушки, которая ходила по старой вере, зажгли постную, голого стекла, лампадку, и теперь она будет негасимо гореть до Пасхи. Когда зажигает отец, — по субботам он сам зажигает все лампадки, — всегда напевает приятно-грустно: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», и я напеваю за ним, чудесное:
И свято-е… Воскресе-ние Твое Сла-а-вим!
Радостное до слез бьется в моей душе и светит, от этих слов. И видится мне, за вереницею дней Поста, — Святое Воскресенье, в светах. Радостная молитвочка! Она ласковым счетом светит в эти грустные дни Поста.
Мне начинает казаться, что теперь прежняя жизнь кончается, и надо готовиться к той жизни, которая будет… где? Где-то, на небесах. Надо очистить душу от всех: грехов, и потому все кругом — другое. И что-то особенное около нас, невидимое и страшное. Горкин мне рассказал, что теперь — «такое, как душа расстается с телом». Они стерегут, чтобы ухватить душу, а душа трепещет и плачет — «увы мне, окаянная я!» Так и в ифимонах теперь читается.
— Потому они чуют, что им конец подходит, Христос воскреснет! Потому и пост даден, чтобы к церкви держаться больше, Светлого Дня дождаться. И не помышлять, понимаешь. Про земное не помышляй! И звонить все станут: помни… по-мни!.. — поокивает он так славно.
В доме открыты форточки, и слышен плачущий и зовущий благовест — по-мни… по-мни… Это жалостный колокол, по грешной душе плачет. Называется — постный благовест. Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бедному, до самой Пасхи. В гостиной надеты серые чехлы на мебель, лампы завязаны в коконы, и даже единственная картина, — «Красавица на пиру», — закрыта простынею» (И.Шмелев. Лето Господне). Все настраивало на то, чтобы провести семь недель поста с пользой для души и приготовиться к особой пасхальной радости, которая предъизображает нескончаемое блаженство в невечерние дни в Царствии Небесном.
Жизнь наша изменилась, но душа живет прежними потребностями. Уставшая от мутных нескончаемых информационных потоков, она ностальгически тоскует. И благо нам, если мы воспользуемся семью неделями Великого поста, чтобы дать душе покой, устранившись от всего, что ее расслабляет, возбуждает и лишает внутреннего мира. Меру подвига каждый должен определить сам.
Как отличить покаяние от самоедства?
иеромонах Иов (Гумеров)
Без покаяния невозможна духовная жизнь. Для спасения и наследия вечного блаженства необходимо постоянное покаяние и исправление своей жизни. Проповедь Господа нашего Иисуса Христа началась с призыва: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.3:2).
Все люди грешны. Грех вошел в мир по вине прародителей (Рим.5:12), но и каждый человек, имея падшую природу, неизбежно согрешает. Первородный грех врачуется в таинстве крещения. Для освобождения же от ига личных грехов необходимо покаяние. К этому призывает Божественное откровение: Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух; и зачем вам умирать, дом Израилев? (Иез.18:31). В ветхозаветных библейских текстах используются еврейские глаголы: шув (обратиться, возвратиться) и нахам (сожалеть, раскаиваться в чем-либо). В новозаветных священных книгах понятие покаяние выражается греческим словом метаноэйн (изменять образ мыслей). При некоторых смысловых различиях все три слова выражают сущность покаяния — отказ человека от самооправдания и перемену прежней жизни. При этом святые пророки решительно выступали против внешнего покаяния. Пророк Иоиль призывает раздирать не одежды, а сердца (2:13), а великий Предтеча Господень Иоанн предостерегает от притворного и внешнего покаяния: сотворите же достойный плод покаяния (Мф.3:8).
Для покаяния нужна вера: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк.1:15). Глубина и полнота покаяния зависят от степени устремления человека к Богу. Человек не только хочет получить от Бога прощение греховных поступков, но ищет живого реального общения с Ним, как источником всего благого. Покаяние новообращенных отличается от духовно опытных тем, что у первых главным движущим мотивом является страх наказания, а у совершенных — любовь к Богу. Совершенному мучительно и тяжело, когда неверным своим поступком он оскорбил святость Божию. О значении любви к Богу для совершенного покаяния и полного прощения грехов говорит Сам Господь Спаситель: А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк.7:47). Сущность нравственного переворота, совершающегося через покаяние, заключается в том, что кающийся человек центр тяжести своего бытия переносит с себя на Бога и ближних, ибо в основе любых нравственных пороков (как чувственно грубых, так и утонченных) лежит эгоистическая воля, стремящаяся к самоугождению.