Люди библейского времени умели ценить домашний покой. Жизнь человека проходит в чередовании трудов и отдыха. «Изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера» (Пс. 103: 23). Утомленный человек возвращается в дом, чтобы провести остаток дня без суеты и мирских треволнений. Этим потребностям соответствовали расположение и устройство домов. Первый этаж чаще всего служил для хозяйственных целей. Наличие верхних этажей обеспечивало членам семейства достаточную уединенность.
В царствование Соломона наблюдается расцвет строительного дела. У многих появляются четырехфлигельные дома, которые образовывали внутренний двор, где был колодец или небольшой закрытый водоем.
Входная дверь находилась в середине главного флигеля. Она обычно была узкой и невысокой. Высокая дверь считалась проявлением гордости хозяина: «Кто высоко поднимает ворота свои, тот ищет падения» (Притч. 17: 19). С внутренней стороны двери запирались. Обычно замок был деревянный. Более прочные замки изготовлялись из металла: «Железо и медь — запоры твои» (Втор. 33: 25). Запоры открывались ключом в форме серпа. Им приподнимали засов и с помощью ремня тянули назад. Ключ называли связкой. Спаситель использует эту бытовую реалию, когда говорит о власти связывать и разрешать (см.: Мф. 16: 19), которую он дал священникам.
В те древние времена не было в обычае наблюдать за тем, что происходило на улице. Поэтому окна редко устраивали наружу. Они выходили обыкновенно во двор. Современный же человек, который не интересуется, что у него в душе, часто бывает снедаем болезнью знать все, что происходит в мире — даже в самом небольшом городке далекого континента.
В этом мире, который весь «лежит во зле» (1 Ин. 5: 19), дом христианина должен быть духовной твердыней, неприступной крепостью, защищенной от любой нравственной угрозы. Он должен быть духовно неприкосновенным. Дом не только символически, но и реально представляет собой микромир. У него есть свое пространство, своя духовная атмосфера. Люди, духовно чуткие, это хорошо чувствуют. Священник высокой жизни (ныне в лике святых) протоиерей Николай Загоровский (1872–1943) после революции уехал из родного Харькова в Петроград. Там он вместе с келейницей Ульяной (позже в монашестве — Магдалина) искал жилье. «Они нашли прекрасное помещение. Ульяша обрадовалась и весело заговорила: «Вот хорошо! Здесь, батюшка, поставим вашу кроватку, здесь стол». Но отец Николай стоит бледный и ничего не говорит. Наконец он обратился к хозяйке: «Скажите, что тут у вас произошло?» Оказалось, что здесь повесился чекист. Конечно, это помещение они не наняли» (Концевич И.М. Оптина пустынь и ее время. Минск, 2006. Гл. XVI).
Но не только такие страшные и трагические события делают духовную атмосферу тяжелой и невыносимой. Ее омрачают жизнь во грехе, ссоры, скандалы, отсутствие мира и любви. Раньше стены давали возможность создать внутри дома атмосферу душевного тепла, радости, покоя. Телевизор все это отменил. Стены сломаны. Мир, кипящий страстями, ворвался в дом. Все, что происходит в разных странах (конфликты, насилия, аморальные скандальные истории и прочее), наполнило наши жилища. Светские газеты и журналы, радио также вносят в наши дома много грязи и духовного яда.
По причине нашей духовной нечуткости наши дома сильно засорены предметами, которые чужды нашей вере. На полках можно встретить книги, посвященные восточным культам, или сочинения авторов, враждебных христианству. Но это еще не предел духовного загрязнения дома. Бывая на отдыхе или в командировке в восточных странах или в Африке, многие покупают там в качестве «сувениров», а потом вешают на стены или ставят на полки амулеты, культовые статуэтки, африканские маски. Изображения божков стоят на книжных полках, в сервантах. Их человек видит каждый день. Так же часто, как иконы и другие святыни. Исследователями доказано воздействие на сознание и подсознание людей зрительных образов. Эта наша болезненная всеядность, прикрываемая «культурой», говорит о том, что христианство не стало для нас жизнью: и спасаться хотим, и с суетными интересами мира расстаться бессильны.
Мы имеем перед собой замечательные примеры благочестивой ревности святителей Митрофана Воронежского и Филарета Московского. Первый под угрозой смертной казни не пошел в воронежский дворец царя Петра I, пока тот не убрал языческие скульптуры. А митрополит Филарет отказался освящать Триумфальную арку, потому что там были изображения античных идолов. Ночью ему явился преподобный Сергий Радонежский и укрепил его в этом решении.