Вторая песнь канона составлена по образцу песни пророка Моисея: Вонми, небо, и возглаголю, и да слышит земля глаголы уст моих, да чается яко дождь вещание мое, и да снидут яко роса глаголи мои, яко туча на троскот и яко иней на сено: яко имя Господне призвах, дадите величие Богу нашему… В этой пространной песне много обличений народа Израильского: Согрешиша, не Того чада порочная: роде строптивый и развращенный, сия ли Господеви воздаете, сии людие буии и не мудри… В конце возвещается праведный суд Божий. Песнь эта побуждает к покаянию и по своему настроению соответствует дням Великого поста, в которые мы должны омывать душу слезами. Исполняется 2-я песнь только в дни св. Четыредесятницы.
Почему на Сретение Господне богослужения совершают в голубом облачении?
иеромонах Иов (Гумеров)
Голубой цвет священнических одежд символизирует чистоту и целомудрие. В праздники, посвященные Божией Матери служба совершается в облачениях голубого цвета, потому что Пресвятая Богородица, будучи избранным сосудом благодати Святого Духа, являет собой небесную чистоту и непорочность.
Сретение Господне соединяет в себе черты Богородичного и Господского двунадесятого праздника. Продолжается он 8 дней: с 2/15 февраля до 9/22 февраля Главную мысль и основное настроение праздника выражает тропарь:
Радуйся, Благодатная Богородице Дево, / из Тебе бо возсия Солнце правды, Христос Бог наш, / просвещаяй сущия во тьме. / Веселися и ты, старче праведный, / приемый во объятия Свободителя душ наших, / дарующаго нам воскресение
Не может ли почитание святынь увести от Бога в идолопоклонство?
Иеромонах Иов (Гумеров)
Почитание икон и других святынь в Православной Церкви основывается не только на многовековой традиции, но и на твердом богословском фундаменте. Особое значение имеют труды преподобного Иоанна Дамаскина, который опирался на идеи святого Максима Исповедника. Последний в «Мистагогии» дает толкование литургических образов. Между образом и первообразом может существовать не только условная, но и реальная (онтологическая) связь. «Для обладающих [духовным] зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов. А весь чувственный мир при духовном умозрении представляется содержащимся во всем умопостигаемом мире, познаваясь [там] благодаря своим логосам. Ибо чувственный мир существует в умопостигаемом посредством своих логосов, а умопостигаемый в чувственном — посредством своих отпечатлений» (Максим Исповедник, преподобный. Мистагогия. Введение). Вещественное начало способно к обожению. Оно при определенных условиях может вместить в себя божественные энергии. Эта мысль имеет основание в Священном Писании. В Деяниях святых апостолов говорится об апостоле Павле: «На больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19: 12). Вещественные предметы, которыми пользуется угодник Божий, освящаются и приобретают целительную силу. Тем более тело святого, которое становится чистым сосудом благодати Божией, может воспринимать сверхъестественные благодатные силы. На этом основано почитание святых мощей. Это тоже имеет подтверждение в Библии: «И умер Елисей, и похоронили его. И полчища Моавитян пришли в землю в следующем году. И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, [погребавшие] бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4 Цар. 13: 20–21).
Для чего создается икона? Святой Иоанн Дамаскин объясняет: «Итак, мы знаем, что невозможно увидеть глазами природу как Бога, так души, так и демона, но что они созерцаются посредством некоторого приспособления, когда Божественный Промысл облекает образами и формами то, что бестелесно, и лишено образов, и не имеет телесной фигуры, для руководительства нами и для [доставления нам по крайней мере] поверхностного и частичного знания их, чтобы мы не находились в совершенном неведении Бога и бестелесных созданий. Ибо Бог, конечно, по природе совершенно бестелесен. Ангел же, и душа, и демон, по сравнению с Богом, Который, [впрочем], Один только выше сравнения, суть тела. По сравнению же с материальными телами они — бестелесны. И так Бог, не желая, чтобы мы совершенно не знали того, что бестелесно, облек его формами, и фигурами, и образами, применительно к нашей природе; фигурами, [говорю], телесными, созерцаемыми при помощи невещественного зрения ума. И этому мы даем формы, и это изображаем» (Иоанн Дамаскин, преподобный. Третье защитительное слово против порицающих святые иконы. XXV).