Филон Александрийский (ок. 25 г. до Р.Х. — ок. 50 г. по Р.Х.), соединявший иудаизм с греческой философией, в трактате «О сотворении мира согласно Моисею» говорит не только о совещании Бога с кем-то, но и соучастии в деле творения «других помощников». Так он пытался наивно решить вопрос о происхождении зла: лучшее в человеке дано Богом, а худшее — «помощниками». Такое объяснение полностью расходится с Писанием: «Богу, Отцу всего, было весьма свойственно сотворить невосприимчивое к пороку самостоятельно, без кого бы то ни было, из-за родства с Ним; не чуждым для Него было [сотворить] и безразличное, поскольку оно также не причастно враждебному Ему пороку, а смешанное — частью свойственно, а частью несвойственно, свойственно ради присутствующей в нем идеи лучшего, а несвойственно — из-за идеи враждебного и худшего. Поэтому только при появлении человека [Моисей] говорит, что Бог сказал «сотворим», что обнаруживает привлечение как бы других помощников, чтобы безукоризненные мысли и поступки человека правого относились к Богу, водительствующему всем, а противоположные — к другим из подвластных Ему, ибо следовало, чтобы Отец не был причиной зла в Своих порождениях, [ведь] зло есть порок и порочные деяния. Весьма же хорошо, что, назвав род человеком, он делает различие, говоря, что были созданы виды мужской и женский (из них каждый по отдельности еще не получил облика), поскольку род составляют самые близкие виды и являются, как в зеркале, тем, кто способен остро видеть» (XXIV. 75–75). Эта мысль Филона, что при сотворении человека участвовали «другие помощники», решительно опровергается текстом Писания: И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его (Быт.1:27). Вся Библия проникнута трепетной и благоговейной мыслью о непостижимом величии Бога, Который является единственным Творцом всего видимого и невидимого мира. Достаточно вспомнить 103-й псалом.
2. При комментарии к другому библейскому месту «вот, Адам стал как один из Нас» Раши проявляет своеобразную диалектику: «Ведь он единственный в своем роде среди нижних, как Я один среди вышних. А в чем его единственность? В познании добра и зла, которое не дано ни скоту, ни зверю». Но ведь в тексте однозначно: один из Нас, а не единственный в своем роде. Й. Герц прибегает к очевидной натяжке: «Всевышний говорит о Себе во множественном числе аналогично тому, как это принято в разговорной речи, в том случае, когда говорящий является важной особой». Странно. В тексте сказано не «Мы», а «один из Нас».
3. И сказал Господь… сойдем же и смешаем там язык их (Быт.11:6–7). В мидраше «Берешит Рабба» и комментариях Й. Герца это место объясняется так же, как и в их толковании Быт.1:26: «Обращение Всевышнего к ангелам». Это не согласуется с текстом Бытия: И рассеял их Господь оттуда по всей земле (Быт.11:8). Действует только один Бог. Значит, множественное число указывает на Божественный Совет трех Лиц.
Некоторые иудейские комментаторы утверждали, что в этих местах Бог беседует один Сам с Собой. На это святитель Василий Великий заметил: «Подлинно странное пустословие утверждать, что кто-нибудь сидит и сам себе приказывает, сам над собой назирает, сам себя понуждает властительски и настоятельски» (Беседы на Шестоднев. Беседа 9).
4. Обращение патриарха Авраама к трем Ангелам Владыка! Й. Герц объясняет как обращение к старшему из Ангелов (Тора. Пятикнижие и Гафтарот. М. — Иерусалим, 2005, с. 88). Однако как объяснить, что сами три Ангела беседуют с патриархом как будто не три, а один: И сказал Господь Аврааму: отчего это рассмеялась Сарра…? (Быт.18:13); И сказал Господь: утаю ли Я от Авраама, что хочу делать! (Быт.18:17).
Приведенные места не исчерпывают темы. В Священном Писании Ветхого Завета есть совершенно определенные указания на Трехипостасного Бога: Словом Господа сотворены небеса, и Духом уст Его — все воинство их (Пс. 32:6). В деле творения мира участвуют Господь (Отец), Слово Его и Дух.