Обращаясь в этом Послании к чадам Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Алексий II как Ее Предстоятель действительно выразил от лица всей Русской Церкви покаяние в случившемся, и осудил этот грех. Несомненно, что наш Первоиерарх выразил покаяние тех церковных людей, что были так или иначе (даже сочувствием) причастны к этому преступлению, чтобы даже тень этого злодеяния не ложилась на членов Святой Церкви.
Упоминание здесь «усопших и ныне живущих» также не случайно. Выступая от лица всей Церкви, Святейший Патриарх вознес покаяние в грехе от лица тех членов Церкви, что уже отошли в горний мир, и не могли публично покаяться в этом преступлении. Здесь уместно также вспомнить, как в Чине церковного погребения священник от лица умершего обращается к сродникам и просит их молитв: «восплaчите о мне брaтіе и дрyзи, сродницы и знaеміи». Однако это не означает, что священнослужитель кается ВМЕСТО усопшего. В церковных канонах указывается, что к кающемуся грешнику пастырь должен относиться так, будто это его собственные грехи. Именно такое пастырское попечение и являет нам Святейший Патриарх Алексий II, побуждая нераскаянных грешников принести личное покаяние.
Это покаяние от лица Церкви Святейший Патриарх Алексий II повторил в 1998 году в 80-летие годовщины убийства царской семьи. При этом добавил: «многие наши предки посредством прямого участия, одобрения или безгласного попустительства в этом грехе повинны». Он отметил, что «покаяние в нем должно стать знамением единства наших людей, которое достигается не путем безразличного соглашательства, но вдумчивого осмысления произошедшего со страной и народом».
Таким образом, для всех жителей России покаяние в грехе цареубийства должно проявиться в глубоком осмыслении судеб нашей Родины, в переоценке тех трагических тенденций в истории России, что и привели к возможности свержения законного главы Российского государства, последующего убийства царской семьи и иных безбожных свершений. Термин «покаяние» с греческого означает «перемену ума», и в этих словах Священноначалия мы видим именно этот смысл.
В 2000 году имело место знаменательное событие: на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Царская Семья была канонизирована в лике святых страстотерпцев. После покаянных слов Патриарха Алексия II это событие стало окончательным знаком отвержения Церковной Полнотой того преступления против царской семьи, что имело место в 1918 г. Оно стало той единственной формой «соборного покаяния» в попущении убиения Государя и царской семьи, о необходимости которого говорили многие иерархи нашей Церкви.
Тем не менее, в церковной среде продолжал обсуждаться вопрос о форме покаяния за убийство помазанного Богом царя. Появилось предложение о проведении «всецерковного соборного чина покаяния» подобно тому, как святые патриархи Иов и Ермоген в 1607 г. в Успенском соборе Московского Кремля возглавили «всенародное покаяние» в грехах вероотступничества, клятвопреступления и попустительства цареубийства, которое завершилось чтением разрешительной молитвы. Стали распространяться слухи, что такой новый «Чин покаяния» имеет благословение от Святейшего Патриарха. При этом слова Патриарха о необходимости всенародного покаяния были восприняты буквально как призыв к устроению особого Чина, отличного от Чинопоследования Таинства Исповеди, изложенного в Требнике.
Обращение к истории Русской Церкви показывает, что Чин покаяния, который был совершен в 1607 г. святыми Патриархами Иовом и Ермогеном, во-первых, не был буквально всенародным, а во-вторых, патриархами не был разрешен от бремени грехов весь русский народ, как утверждают ревнители нового Чина соборного покаяния (когда в Успенском Соборе совершался этот покаянный чин, Москва волновалась и выкрикивала имя второго Самозванца).