Уже современник Реформации Эразм Роттердамский, сначала поддержавший М.Лютера, а потом решительно отвергший его учение, заметил: «Если спросить их, почему Дух избрал именно их, а не тех, кто своими чудесами прославился на целый свет, они ответят так, будто никакого Евангелия в минувшие тринадцать столетий вовсе не существовало. Если вы станете требовать от них, чтобы они вели жизнь, достойную Духа, они ответят, что искупление дается верою, а не делами. Если вы попытаетесь предложить им в свою очередь сотворить хоть какое-нибудь чудо, они ответят, что время чудес давно миновало».
При всей кажущейся парадоксальности нужно признать, что идея папской непогрешимости и отвержение М.Лютером 15-ти векового опыта христианства — грани одной и той же человеческой гордыни. Это явления одного порядка. М.Лютер не сомневался в своей непогрешимости. «Даже если Киприан, Амвросий и Августин, даже Петр, Павел и Иоанн, даже если сам ангел небесный стал бы учить меня иному, я остался бы при своем твердом убеждении, что в моем учении нет ничего от человеков. Оно целиком Божественно, и я готов повторять, что создал его не человек, но Сам Бог», — писал М.Лютер.
Иногда в оправдание лютеранства можно услышать «исторический» аргумент: если всё это произошло так успешно и сохраняется до сегодняшнего дня, значит, это было «нужно». Логика эта очень опасна. В 20-м веке десятки миллионов людей в России отпали от веры. Можно ли сказать, что это было «нужно» и оправдано?
Истина, которую Господь наш Иисус Христос открыл Своим апостолам, объединила учеников, число которых стремительно росло. У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян.4:32). История протестантизма дает противоположный пример. С самого возникновения его начинается цепная реакция: единое движение дробится на многочисленные течения, толки, фракции, секты. Между ними начинаются ожесточенные споры, доходящие до непримиримой вражды. Один из главных теоретиков Реформации Филипп Меланхтон с горечью писал: «Невероятно трудно исполнять миссию руководителя в обстановке вражды, разногласий и ненависти, царящей среди людей, которые своим усердием и единодушием должны давать остальным поучительный пример». Реформаторы, восставши против уклонений католицизма, не поняли, что это есть результат отступления от вселенской Церкви и не обратились к ней. М.Лютер хотел вывести Церковь из «вавилонского плена», а в результате у протестантов исчезла сама Церковь, а образовалось почти 200 больших и малых протестантских деноминаций, решительно отстаивающих свою независимость. Вполне закономерно, что почти все современные западные секты (адвентисты, пятидесятники, мормоны, свидетели Иеговы и др.) зародились на почве протестантизма. Их основатели были воспитаны в протестантских семьях и сами они до основания своих сект были протестантами.
Единство является идеалом христианства. Но объединить может только истина, а не всемирные конференции, ассамблеи и советы. Они только прикрывают трагедию: десятки миллионов христиан оказались без Церкви. Без Литургии, без епископства, без таинств, без святынь, без твердого канонического строя нет Церкви. Уверовать во Христа — значит присоединиться к единой Церкви, которая по слову апостола есть Тело Христово (Еф.1:22–23). Спасаться можно только, войдя в Церковь: Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви (Деян.2:47).
Неужели «Код да Винчи» — сплошная ложь?