В средневековых произведениях, повествующих о посещении загробного мира, авторам сопутствуют ангел или кто-либо из святых. Хотя Данте представляет свое путешествие как сонное видение, его ведет по аду и чистилищу представитель языческого мира — поэт Гораций (65 — 8 гг. до Р.Х.). Это указывает на то, что описанное в Комедии посещение запредельного мира есть не больше, чем литературный прием. Впечатление это усиливается по мере того, как мы встречаем уже в первых песнях известные мифологические персонажи: Харона, лодочника сумрачной реки; три Фурии, кровавы и бледны и гидрами зелеными обвиты; Цербер, хищный и громадный, собачьим лаем лает на народ.
Данте называет Горация своим учителем в поэтическом творчестве:
Ты мой учитель, мой пример любимый; Лишь ты один в наследье мне вручил Прекрасный слог, везде превозносимый. (Ад.1.85)Путники сошли в первый круг, где Вергилий увидел многих своих сограждан. Данте проявляет нерешительность. Он заметил на лице своего проводника страх. Однако римский поэт побуждает флорентинца продолжить путь:
Печаль о тех, кто скован ближним кругом, — Он отвечал, — мне на лицо легла, И состраданье ты почел испугом. (IV. 19–21).Путники сошли в круг первый, который составлял край жерла зияющей пропасти ада. Сквозь тьму до слуха со всех сторон доносился не плач, а вздох. Место это называется лимб (лат. limbus — рубеж, край). Сюда, к сожалению, «суровый Дант» поместил некрещенных младенцев и добродетельных нехристиан, живших до Христа. С богословской точки зрения решение это больше, чем спорное. Данте расходится даже с теми католическими теологами, авторитет которых он ставил высоко. Так по учению Фомы Аквинского и других души некрещеных младенцев и взрослых, умерших в первородном грехе, лишены блаженства созерцания Бога на Небе, но наслаждаются полнотой природного счастья, познавая и любя Бога посредством своих естественных способностей. Они не находятся ни в аду, ни в раю, а в некотором промежуточном состоянии. Приведенное мнение составляет частный взгляд. Он никогда в католичестве не имел статуса догматического учения.
Вопрос об участи некрещенных младенцев сейчас является особо болезненным в связи с тем, что в нашей стране женщины, лишенные чувства святого материнства, совершают более 4 (с учетом применения абортивных средств на ранних стадиях — 6) миллионов убийств своих детей. Куда они идут и где они пребывают? Ответить на это никто не может. Тайна эта настолько велика, что в нее не проникали даже святые отцы. Можно встретить у них рассуждения на эту тему, но существенное расхождение их мнений говорит лишь о том, что они высказывали только свои взгляды.
У современных авторов, пишущих против абортов иногда встречаются необоснованные и резкие утверждения о том, что убиенные в результате абортов младенцы — «пища для ада». Этому ложному взгляду хочется противопоставить слова святителя Феофана Затворника, от которых веет не только пастырской мудростью, но и христианской любовью: «Дети все — ангелы Божии суть. Некрещеных, как и всех вне веры сущих, надобно предоставлять милосердию Божию. Они не пасынки, и не падчерицы Богу. Потому Он знает, что и как в отношении к ним учредить. Путей Божиих бездна. Такие вопросы следовало бы решить, если бы на нас лежал долг всех призреть и пристроить. Как это невозможно для нас, то и оставим пещись о них Тому, Кто печется обо всех».