— Мне нужна будет твоя помощь. Я договорилась о том, чтобы провести здесь Самайн. То есть, — она снова не смогла вспомнить слово.
— Хеллоуин.
— Да, точно. Одна я не смогу всё устроить, поэтому прошу тебя. Может, вместе у нас получится объединить эти два праздника?
— На самом деле, они друг от друга почти ничем не отличаются, — Эндрю кивнул и, наконец, странное напряжение пропало. — Хорошо, без проблем. Думаю, это будет весело.
Роза благодарно улыбнулась.
— Спасибо.
— Не за что, — он поклонился, игриво улыбнувшись. — Всегда к вашим услугам.
Теперь понятно, почему на вылазки Эван предпочитал брать именно его. Мальчик на всё соглашался с удовольствием, ни на что не жалуясь. Одним словом, очень удобный.
Роза встретилась с ним тем же вечером в зале, выложила перед ним записную книжку с идеями и начала рассказывать, что она хочет сделать и как будет лучше это организовать, а он в ответ молча смотрел на неё. Когда она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, Эндрю вскинул руки, прося дать ему слово. Он сказал, что не стоит так уж сильно увлекаться, и что в такой тщательной подготовке нет никакого смысла, ведь что-то обязательно пойдёт не так. Лучше просто расслабиться и сделать то, что точно получится.
Они хотели отпраздновать в понедельник, но с самого утра Эван сообщил, что Жнецы снова объявились в Па-де-Кале, и что нужно идти. Останавливать его она не смела.
Для вылазок в Па-де-Кале они действительно не брали больше никого из младших. Вечером, когда ожидание стало совсем невыносимым, она поднялась в зал, чтобы всё проверить, и застала там Эндрю, который корпел над фонарём из тыквы. Им не повезло, ведь тыквы, которые им привезли, как оказалось, хранились уже очень давно, и их кожура была толстенной. Роза присоединилась к нему, взяла маленькую тыкву и тоже начала срезать верхушку. Это ей, чтобы проткнуть плод ножом, потребовалось очень много сил, а что говорить об обычных людях?
— Как Эван относится к тому, что ты намного сильнее него в физическом плане? — спросил Эндрю, наблюдая за ней уже несколько минут.
Роза перевела на него взгляд.
— Ты же и сам такой же.
— Я-то да, но ты же женщина, а здесь как-то сильных женщин, которые превосходят мужчин в силе, недолюбливают.
Она кивнула.
— Да, недолюбливают, но Эван относится к этому нормально. Моего отца тоже никак не ущемляло то, что моя мать превосходила его физически. Думаю, просто нужно искать нормальных мужчин.
Он выдал смешок и положил голову на стол.
— Мой отец, например, это терпеть не мог, — очень тихо проговорил Эндрю. — Я вообще не понимаю, почему они встретились.
— Твоя мама прямо из резервации, да? — она посмотрела на него, на то, как он резко потух. Ей стало очень жаль его, ведь полукровок нигде не принимают, они всю жизнь чужие для обоих миров. — Как её сородичи вообще отнеслись к твоему рождению?
— Нет, она не из резервации. Моя мать нечистокровная, и поэтому в том, что она родила от человека, не было ничего такого. В столице уже давно нет таких предрассудков. Тем более, когда проход был закрыт, столько пар появилось из людей и даан-шинов, что наши предки, наверное, сошли бы с ума. Мои родители просто не уживались, а после того, как он признался в том, что на Гее у него семья и двое детей, мать устроила скандал, но всё равно продолжала жить с ним ещё несколько лет, изводя меня и его, пока он по итогу не изменил ей с другой женщиной уже у нас, в Велие. Вот только тогда она прогнала его и выбросила меня следом, потому что видеть не могла.
Да, женщины на севере Доггерленда определённо отличаются своим жестоким характером. Да и не только женщины.
— Мне очень жаль.
Он дёрнул рукой, отмахиваясь от неё и её жалости. Может быть, всё действительно не так уж и плохо, и он уже давно с этим смирился.
— И как тебе жизнь на Гее?
— Еда очень пресная, ну а так, — он поджал губы, — терпимо. Удивительно, что первая семья отца хорошо меня приняла. Думаю, мать Валерки просто настолько любит нашего отца, что готова простить ему что угодно, даже измены.
— На самом деле, много кто может простить измены и жить дальше.
— Надеюсь, — он поднялся и продолжил вычищать тыкву. — В смысле, разные же ситуации бывают. Кто-то мог изменить по своей воле, а у кого-то просто могло не быть выбора, но почему-то всех судят по одному критерию.