Леа едва сдержала улыбку, обернулась, быстро нашла высокую фигуру. Она развернулась обратно к Эвану и попыталась как-то его подбодрить.
— Всё будет у вас хорошо, я в вас верю.
— И сколько ты поставила?
Она побледнела. Леа не знала, что он в курсе, что они делают ставки на то, согласится ли Роза второй раз выйти за Эвана или нет. Две баночки с наклейками «да» и «нет» хранились у Феликса, и те, кто выиграют в споре, разделят выигрыш между собой.
— Двадцать евро, — сдавленно призналась она.
— Я потом Феликса прижму и заставлю всё отдать мне. На свадьбу.
Зол он не был. Его это, скорее, веселило. Леа спокойно выдохнула.
Праздник прошёл более-менее спокойно. Они все сели за стол, поели и выпили, поговорили на отвлечённые темы. Леа почти не притронулась к еде, вилкой сдвигая содержимое по краям. Нинке, которую она точно видела в начале вечера, куда-то исчезла. Краем уха она услышала разговор парней о том, что они хотели взять с собой остатки выпивки и пойти к кострищу, но навязываться не собиралась. Роза сказала, что в этот день принято вспоминать о покойных, поэтому Леа вспомнила о тёте и помолилась за её упокой. Эндрю остался, чтобы помочь прибраться, а Камилла и Леа отправились вниз, вместе с ними пошёл Феликс, чтобы проводить их до комнат.
Когда они спускались по лестнице, Камилла остановилась на промежуточной площадке, чтобы поравняться с Феликсом, который следовал за ними. Леа приостановилась на ступеньках и обернулась на них. Нехорошее чувство закралось в её сердце и заставило сильнее сжать перила. Они оба пили алкоголь, однако почему-то за Феликса Леа не беспокоилась, но вот Камилла…
Феликс остановился рядом с ней и настороженно посмотрел.
— Ты в порядке? — поинтересовался он.
Камилла, не отвечая, подвинулась к нему ближе, коснулась его груди ладонью, совершенно не стесняя Лею, которая наблюдала за ними. Он отшатнулся назад, чтобы избежать прикосновения, но девушка прижалась телом к его руке и заговорила елейным голосом:
— Ты сегодня хочешь остаться со мной, ведь я тебе так сильно нравлюсь.
Она владела внушением. Белла предупреждала парней об этом во время тренировки, а Леа стала невольной свидетельницей. Она говорила, чтобы они не давали ей к себе прикасаться, иначе всё, что она скажет, они посчитают своим истинным желанием. Уилл тогда едко сравнил Беллу с Камиллой, но та резко оборвала его, сказав, что она ни за что не воспользуется внушением для того, чтобы затащить кого-то в постель, а будет использовать для этого всё остальное, чем одарила её природа, и, то ли в шутку, то ли серьёзно, тут же предложила ему уединиться. Уилл это воспринял как шутку и никак не отреагировал.
Сейчас Леа наблюдала за ситуацией, в которой Феликсу уже никак не получится отказаться. Нужно было быстро что-то придумать, как-то увести Камиллу от него. То, что она делает — неправильно, ужасно. Да, он ей нравился, она говорила об этом уже не раз, но так добиваться внимания нельзя.
Феликс довольно улыбнулся, прикрыв глаза.
— Лапуля, прости, рыжие не в моём вкусе, — он резко схватил её за запястье, которым она прижималась к его груди, и дёрнул вверх так, что она вскрикнула то ли от боли, то ли от неожиданности. Взгляд его стал холодным, злым и пугающим. — Ты сейчас что, мне всё это внушить пыталась, да? — Он наклонился к ней так близко, что их лица почти соприкоснулись. — Попробуешь сделать так ещё раз — пожалеешь. Это я тебе обещаю.
Камилла задрожала, смотря на него. Он был огромным и нависал над ней как нефилим, угрожая раздавить. Леа, придя в себя, встала между ними, заставила Феликса отпустить её и прикрыла собой Камиллу. Когда он перевёл взгляд с той, что только что пыталась его околдовать, его взгляд снова стал бесстрастный, словно только что ничего не произошло. Камилла сзади вжалась в плечи Леи, заплакала, чтобы вызвать к себе жалость. Жалости к ней Леа не испытывала, только отвращение, но оставлять её Феликсу на растерзание она не собиралась. Быстро взяв её под руку, она спустилась с лестницы и повернула к комнатам. Парень остался стоять на месте, провожая их взглядом.
Леа завела Камиллу в её комнату и усадила на кровать. Негодование сменилось раздражением, захотелось отругать её, как маленькую.
— Ты зачем это сделала?
— Почему не сработало? Он же без сил, на обычных людях это всегда работает, почему сейчас не так?