В этот раз проезд он оплатил, а не стал перепрыгивать через турникет. Во-первых, его не торопят Жнецы. Во-вторых, у него проездной. Перед тем, как спуститься, надел тёмные очки, так как знал, что его зрачки в условиях плохой освещённости светятся красным, и это никак нельзя контролировать. Да, в маске и очках ночью он выглядел очень подозрительно, но в Нью-Йоркском метрополитене что только не происходит, особенно на Хеллоуин, потому его вид много вопросов не вызовет. Он добрался до станции на 5 авеню. Ночью в праздник здесь не было практически никого. Возможно, зевак кто-то уже любезно выпроводил. Как только он вышел из поезда, то даже через маску и фильтры почувствовал невероятный букет ароматов: кровь, эфир, сера. Тварь где-то рядом, прячется или отсыпается. Он снял с себя маску.
Единственный корпус Охотников Нового света контролирует всю Америку, а твари по каким-то неизвестным причинам очень любят восточное побережье, и в одном только Нью-Йорке может появиться в день около трёх таких. Особенно они почему-то просто обожали вылезать именно на Хеллоуин, по несколько штук в разных частях города. Именно поэтому охота на них часто передаётся на аутсорсинг местным мелким содружествам, вроде Егерей, Великим домам или просто местным заинтересованным колдунам. Уилл был без понятия, как он числится в базе корпуса, но оплата за заказ приходила, и никто не пытался его искать. Пока платили деньги — остальное его не волновало.
Уилл прошёлся по станции, пытаясь определить, где чудище прячется. Шум поездов мог спугнуть его, и по переходам оно могло выбраться наверх, в Центральный парк, и тогда найти будет намного сложнее.
Тварь нашла его сама. Может, её привлёк его запах, а может, простая случайность. Когда она приблизилась, мерзкий запах заполнил его грудную клетку, вызвал тошноту и головокружение. Оно подбиралось сзади, желая напасть со спины. Как только тварь прыгнула на него, Уилл пригнулся, огромная туша пролетела над головой и приземлилась на плитку уже перед ним, развернулась и оскалилась. Тело больше походило на кого-то из крупных кошачьих, а саблезубая морда была усыпана шипами и напоминала больше крысью. Как и ожидалось — переход содрал с твари кожу. Голые мышцы дрожали от напряжения под слоем крови и смолы, неприятная смесь капала вниз, пачкала собой пол. Уилл поднялся, сам оскалился, согнулся, готовясь защищаться. Ни страха, ни адреналина. Почему-то он не мог найти внутри себя силы, чтобы обратить руки. Точно так же произошло и тогда, в метро в Лос-Анджелесе. Что–то блокировало его изнутри, и это уже начинало беспокоить. Тварь оказалась невероятно быстрой и ловкой. Он смог уклониться от ещё одного прыжка в лицо, но, когда она едва успела встать и развернулась, метясь в бок, он не успел среагировать, и был повален на пол, прижимая собой левую преобладающую руку к полу. Очки отлетели в сторону и упали на жёлтую линию возле путей. Чудище склонилось над его лицом, жидкость капала с головы на него, пачкала и затекала в нос и рот. Уилл попытался дёрнуться, чтобы высвободиться, но существо было тяжелым, словно его придавило автомобилем.
И даже в такой ситуации он не чувствовал, чтобы кровь вскипала и начиналось обращение, тело словно вообще забыло о том, что так умеет. Может, в этом виноват постоянный стресс, который он испытывал в Улье, или это всё же что-то другое? Наверное, стоило посоветоваться с Ником, сдать анализы.
Он снова дёрнулся, отворачивая лицо к полу и прижимая плечи к голове так, чтобы шея была закрыта. Дотянувшись правой рукой до ножа, спрятанного в кожаной куртке, он наотмашь полоснул тварь по голым мышцам, отчего та взревела, инстинктивно подскочила и выпустила его. Поднялся шум. Это приближался ещё один поезд. Он развернулся, высвобождая левую руку и перекидывая в неё нож, подался вперёд и воткнул лезвие по самую рукоятку в шею, прямо под череп, прокатился под чудище и задними ногами, со всей силы, пнул, скидывая вниз — на контактные рельсы. Тварь свалилась на спину, упала поперёк рельс, и успела издать лишь протяжный хрип прежде, чем прибыл поезд, заглушая истошный предсмертный вой. Уилл вытер лицо, размазывая жидкость и грим, о котором совсем забыл, выплюнул попавшую в рот смесь крови и смолы. На вкус так же мерзко, как и на запах. В раскрывшемся рядом вагоне, к счастью, никого не оказалось. Он продолжил лежать и приводить дыхание в норму, пока поезд не уехал, и только потом, когда затих шум, поднялся и посмотрел вниз, на пути. Твари отрубило голову и задние конечности, она уже точно никогда не встанет. Уилл сфотографировал её и отправил матери отчёт, а потом поднял с пола отлетевшие очки и поспешил наверх, в город.