Да, может быть, Камилла заставила его, но пошёл бы он лучше на хер.
Он хотел бы рассказать об этом Лее, но боялся, что она просто не поверит ему, ведь в её глазах Эндрю превратился в светоч и надежду, оберег от всего зла.
— А тебе вообще какое дело? — спросил Эндрю сквозь зубы. — Не лезь.
Уилл встал со своего места. Одновременно с ним встал и Феликс, шагнул между ними, разведя руки в стороны, чтобы остановить обоих.
— Один из вас против насилия, — напомнил он, — а другой напился. Давайте-ка мы все дружно соберёмся и разойдёмся по кроватям, проспимся и забудем об этом разговоре. А ещё лучше будет, если вы прекратите грызться, пожмёте друг другу руки и станете друзьями на век.
— Да никогда в жизни, — фыркнул Уилл.
Феликс взял его за локоть и отвёл подальше ото всех, закурил и предложил ему, но он отказался и отвернулся в сторону, чтобы не вдыхать сигаретный дым. Ярость сейчас била из него ключом, руки подрагивали, но обращение всё равно не начиналось. Он посмотрел на Эндрю, который решил закончить своё времяпровождение у костра, забрал с собой бутылку, и начал удаляться. Рон остался на месте, всё ещё пребывая в шоке.
— Я знаю, что Эндрю тебе неприятен, но прекрати уже так себя вести. Ничего он тебе не сделает, а его личная жизнь тебя никак не касается.
— А если сделает?
— Вот когда попробует тебя убить — тогда и придёшь жаловаться.
Уилл едко усмехнулся.
К кому ему приходить жаловаться в том случае, если его придёт убивать Феликс?
— Garde tes amis près de toi, et tes ennemis encore plus près[1], — едва проговорил Феликс, и Уилл чуть не рассмеялся ему в лицо. Вот, что он делал с ними. Держал поближе.
Он вернулся обратно к кострищу, пнул со злости бревно, сдвинув его, махнул рукой Рону, призывая идти за собой. Феликс окликнул его.
— Va te faire foutre, — послал его Уилл, не оборачиваясь, махнул рукой за себя, показывая неприличный жест, затем тихо добавил, — connard.
Не важно, знал ли Феликс до этого, что Уилл мог говорить на французском. Может быть, если бы знал, то говорил бы вслух меньше.
Его начинало трясти от ярости. Рон, шагая впереди, опасливо оглядывался на него, но ничего не говорил, боясь разозлить сильнее. Ох, если бы он только знал, из-за чего он так вспылил. Уилл пока не мог рассказать. Во-первых, было жалко Рона. Во-вторых, ему сначала нужно доказать это самому себе.
Рон на втором этаже быстро попрощался с ним, удалился в свою комнату почти бегом, закрылся. Уилл остановился, смотря ему вслед, затем задержал дыхание и зажмурился, прислушиваясь к тишине. Он стоял так, пока его не позвала Нинке. Он открыл глаза и оглянулся, посмотрел на неё. Веселье на её лице быстро исчезло, она подошла ближе, встала в проходе и опёрлась о стену, внимательно рассматривая его.
— Что случилось? — с заботой в голосе спросила она.
Он покачал головой. Сейчас ничего не случилось, но он не мог гарантировать, что в будущем всё будет так же. Ему было страшно, он нервничал и злился.
— Сначала Леа выглядит так, словно её пропустили через молотилку, теперь ты строишь из себя самого несчастного человека на свете. Это заразно?
— Что с ней-то случилось?
Нинке пожала плечами.
— Не знаю, что-то с Камиллой. Наверное, поцапались.
У Уилла на лице проступила кривая улыбка, которая не имела ничего общего с весельем. Да, паршиво: её парень изменил ей с её же подругой. Возможно, всё куда хуже, и на самом деле её парня Камилла склонила к близости, применив гипноз, а затем «похвасталась». Даже непонятно, что из этого хуже. А, может, дело в Феликсе, и Леа просто стала невольной свидетельницей того, что произошло.
— И что потом?
— Мы пошли вместе к Еве смотреть реалити-шоу, потом она уснула и сейчас осталась там. Эндрю пытался найти её, звонил и писал, но мы решили, что ей нужен небольшой отдых ото всех.
— Да, — он кивнул, — к тому же, он сейчас ужасно пьян.
— Тем более.
Нинке продолжала рассматривать его, потом опустила взгляд и вздохнула.