Ждал Еву он долго, разглядывая пивную карту. Она выглядела новой, словно ей никто никогда не пользовался. Наверное тем, кому нужно, заранее знали все названия или спрашивали прямо у бармена. Рон обернулся и посмотрел на бар. Он увидел, как Ева смеётся, разговаривая с барменом, а он шутит и, кажется, флиртует с ней. Если так хотела развлечься, то зачем тогда взяла с собой балласт? Рон отвернулся, скрестил руки на груди и снова уставился на стену, потом закрыл глаза и прислушался. За дальним столиком кто-то праздновал день рождения с близкими друзьями.
Грейс свой отпраздновать так и не успела…
Наконец-то Ева вернулась, поставила перед ним пинту тёмного пива.
— Знакомься, это портер. Портер, это Роуэн.
— Рон.
— По документам ты Роуэн, — она села и убрала волосы за спину. — Почему ты так отчаянно требуешь, чтобы тебя называли Рон?
— Просто привык.
О том, что он привык к этому ещё в садике, потому что в одну группу вместе с ним попала девочка с точно таким же именем, он умолчал. Это ей знать не нужно.
— Пей, Роуэн.
Спорить с ней было бесполезно. Он отпил напиток и распробовал его. Почему-то раньше ему казалось, что пиво, особенно такое тёмное, должно быть очень горьким, но он ошибся, на вкус оно было скорее похоже на тёмный шоколад с кофе и жжёным сахаром. А ещё оно было очень хмельным. Наверное, ему хватит трёх таких, чтобы улететь и потом не вспомнить ни о чём.
— Что-то из еды хочешь?
Он покачал головой.
— Если пьёшь, то лучше что-нибудь съесть. Поверь мне.
— Это ты меня заставила пить.
— Роуэн, будь паинькой, поешь.
Момент, когда перед ними появилась еда, он как-то проморгал. Это принесла Ева? Бармен? Здесь есть официант? Он ведь даже не успел предупредить, что не ест мясо. Хотя, в его тарелке мяса не оказалось. Может, он всё же успел предупредить? Совсем запутался. Запечённые картофельные дольки были очень солёными, словно так было сделано специально, чтобы он начал испытывать жажду и хотел заказать ещё пинту.
— Ты же англичанка, да?
— А что, не похожа? — спросила она, и Рон смутился.
— Нет, я не твою внешность имею ввиду. Я вообще не знаю, зачем это спросил, — он прикрыл глаза ладонью.
— Мой отец британец, а мама из Китая. Папочка хотел, чтобы у него родилась сильная ведьмочка, потому заключил брачный союз с моей матерью и перевёз её сюда. Ну а ты-то сам кто? Ирландец?
— Моя мать ирландка, а отец американец, хотя тоже ирландского происхождения, из-за чего я с рождения имею американский паспорт. В Уотерфорде я только родился и провёл там пару месяцев, пока отца не выдернули с командировки обратно домой. Больше я в Ирландии никогда не был. Так что, наверное, нет, — он осушил стакан и откинулся на спинку стула, поёрзал и прикрыл глаза. — Мне нужно было оставаться дома. Я думал, что здесь у меня получится измениться, я начну новую жизнь…
— В итоге ты изменился и начал новую жизнь, — прервала его Ева. — Бойся своих желаний, они иногда могут сбываться.
Из него вырвался нервный смешок.
— Да, ты права. Новая жизнь мне так нравится, — сарказм лился из него как из прохудившейся прогнившей бочки, — ведь я всегда мечтал, что за мной будут охотиться, мою лучшую подругу убьют, а я в ответ на это сожгу заживо несколько человек. Я ведь именно это и загадывал на каждый свой день рождения, когда задувал свечи на торте. А знаешь, какое было моё главное желание? Ты. Я ведь всегда желал, чтобы меня доставала какая-то мелкая девчонка вроде тебя, — он сделал вдох, успокоился. — Почему ты не можешь от меня просто отстать? Что я тебе сделал? Я как-то тебя лично задел?
— Я смотрю, общение с Лидделлом пошло тебе на пользу. Ты научился тявкать. Только в отличие от него, ты всё ещё щенок, беззащитный и тупой. Что касается твоего вопроса, — она задумчиво посмотрела в тарелку, а потом поднялась. — Поговорим, когда вернусь с ещё двумя пинтами.
— Да лучше вообще не возвращайся, — буркнул он.
Однако, она вернулась, поставила ему ещё одну пинту. Рон поднял стакан и сделал большой глоток. Разум начинал затуманиваться.
— Что ты мне сделал? Ничего, — Ева села обратно на своё место. — Если честно, мне тебя даже жаль.