— Это ты так жалость проявляешь?
— Не перебивай меня. Я просто пытаюсь, — она развела руками, попыталась подобрать слова, — добиться от тебя реакции. Понять, что ты всё ещё рассудком здесь, с остальными. Просто если бы тебе было всё равно, то ты бы даже внимания не обращал.
В ответ сказать было нечего. Справляться о его состоянии подобным образом — тупо, но она хотя бы пыталась, хоть за это спасибо.
— М-да, — он отпил. — Способы поддержки у тебя варварские.
— Скажи, из-за кого ты больше переживаешь? Из-за себя или из-за неё?
Она могла даже не спрашивать. Конечно же, он больше переживал из-за Грейс. О себе он задумался только недавно, но стоило ему вспомнить о ней, как все мысли устремились к тому, что могло бы быть с ней, будь она жива. Она могла бы прожить счастливую жизнь. К горлу подступил ком, на глазах навернулись слёзы. Не желая показывать свою слабость, он чуть отвернулся и за пару глотков осушил пинту.
— Не нужно жалеть мёртвых. Их больше нет, для них всё это уже не важно. Жалей лишь живых, Рон. Это им предстоит жить дальше, с болью на сердце. Тебе ли не знать?
— Тебе-то легко говорить, — тихо отозвался он.
— Просто поверь мне. Продолжай жить дальше.
Хотелось бы, чтобы всё было так просто. Чтобы он просто смог взять себя в руки и, как она и сказала, продолжить жить дальше. Это тяжело. Он всего лишь человек. Он сломан, разбит, пропущен через эмоциональную мясорубку. Как можно быстро выйти из этого состояния? Никак.
Ева замолчала. Может, она заметила, что её слова ранят его, а может просто ей больше нечего было сказать. Кто знает, что у неё в голове?
— Сдался я тебе вообще. Какая тебе разница до того, что я чувствую?
— Я уже видела, как у близких мне людей потухли взгляды. Не хочу, чтобы остальные тоже закрывались в себе и страдали.
— Не думал, что тебе вообще есть дело до остальных.
— А ты и не думай. Тебе вредно.
Рон закатил глаза и отставил от себя стакан и тарелку. Он уже хотел вернуться к себе, закрыть глаза и уснуть, позабыть об этом разговоре и продолжать испытывать к Еве неприязнь. Всё это было ему понятным, а вот их общение казалось ему чем-то противоестественным.
Когда они закончили и вышли из паба, Ева отвела его за угол и снова подошла вплотную. Захмелевший рассудок ещё пытался сопротивляться, но тело стало расслабленным и податливым, из-за чего он не пытался уклониться от неё, сохраняя дистанцию.
— Обязательно так прижиматься ко мне? — спросил он, когда её пальцы коснулись его запястий.
— Ты же не хочешь, чтобы я что-то потеряла от тебя по дороге? Только пожалуйста, не блевани на меня после перемещения.
— А что? — весело спросил он. — Был опыт?
Она переместилась не предупреждая, когда он едва закончил говорить. Второй раз перенести это было тяжелее, и когда Ева отпустила его, он упал на траву, закрыл лицо ладонями и от чего-то рассмеялся. Она смотрела на него сверху вниз, не разделяя его спонтанного веселья, покачала головой, обозвав идиотом, и ушла, оставив одного. Рон убрал руки от лица и посмотрел ей вслед. Наверное, стоило её поблагодарить. Хотя нет, обойдётся. Он раскинул руки в стороны и посмотрел на тёмное небо, усыпанное звёздами.
Вот сейчас, впервые за долгое время, он почувствовал себя живым.
Следующие две недели он старался сохранить в себе этот настрой. 14 ноября, в понедельник, они с Розой позанимались. Занятия с Джо пришлось отложить на пару дней, он по делам вернулся домой, на Мальту. Рон пробыл в Яме до поздней ночи, занимаясь самостоятельно. Так странно, что, играясь с огнём, у него болели только глаза. Их слепило каждый раз, когда он использовал способности. Привыкнуть к такому было сложно, но Аделаида дала ему капли, чтобы снимать потом боль и напряжение. Он закапал лекарство в глаза, когда закончил, и сел на трибуну. Тёмные пятна продолжали плясать перед глазами, он зажмурился и откинулся назад, опираясь локтями о сиденье выше, выгнулся в спине до хруста. Его тело стало куда сильнее за это время, подтянулось и окрепло, он больше не был похож на палочника. Это ему показалось даже забавным.
Здесь определённо не хватало освещения. Путь наверх едва освещался несколькими уличными лампами, приходилось всматриваться, чтобы не оступиться и не полететь кубарем вниз. Выбравшись наружу, Рон втянул прохладный воздух носом, наполнил грудь и медленно выдохнул. Здесь в ноябре куда прохладнее, чем дома, очень часто идут дожди и поднимается ветер, постоянно облачно и мало солнца. Зато такая погода больше подходила под настроение прошедшего Хэллоуина.