В комнату Ева не собиралась возвращаться, попросила запереть её обратно в темнице, когда услышала про надпись на стене. Когда Корделия отперла дверь, она укуталась в пальто, которое принёс ей Уилл, и вжалась в стену спиной. Белла, которая тоже была рядом, сжалилась над ней и забрала её к себе в комнату. Рон проводил их взглядом, когда они поднялись из подземелья, и Белла повела её длинным путём к своей комнате.
Можно было вздохнуть спокойно. Хотя бы на время.
Рон сел на кухне, опустил голову на столешницу и шумно вздохнул. Он хотел посетовать вошедшему следом Уиллу на то, какой тяжёлой выдалась ночка, но тот стоял, навострившись, как сторожевая собака. Рон уже научился определять, когда тот начинал принюхиваться.
— Ты что делаешь?
— Феликса ещё нет. Хочу заглянуть к нему в комнату.
— С ума сошёл?
Уилл не стал выслушивать его доводы о том, что так поступать нельзя, вышел из кухни и двинулся по коридору до конца, в комнату Феликса. Рон раздражённо выругался и пошёл за ним. Они остановились у двери. Уилл дёрнул за ручку, и дверь отворилась. Как странно, Феликс всегда запирал за собой дверь, особенно в последний месяц. Неужели забыл? Это было на него непохоже. Парни переглянулись, и Уилл вошёл в комнату, оставив дверь приоткрытой, давая Рону право выбора: если хочет — пусть заходит.
Любопытство было сильнее уставшего рассудка, поэтому он вошёл. Свет они не зажигали — в комнате было достаточно светло от лунного света. По крайней мере, Уиллу точно хватало, а Рон даже не собирался копаться в чужих вещах. Он стоял у двери и слышал, как друг начинает перебирать вещи. Рон даже не понимал, что он ищет. Какое-нибудь чистосердечное признание?
— Я думал, ты ему доверяешь.
— Я никому не доверяю из местных, и тебе советую.
Рон закатил глаза. Если он будет к каждому относиться с недоверием, то окончательно сойдёт с ума. Хотя, в психбольнице хорошая охрана, никакой Жнец туда не сунется. Облокотившись о стену, он устало зевнул и прикрыл глаза, но Уилл что-то бросил перед ним с громким стуком, зажёг свет. Опустив взгляд вниз, он увидел перед собой тяжёлый кожаный ботинок.
— Ну и что? — спросил Рон. — У него таких несколько.
— Ничего не напоминает?
— Напоминает, — согласился он. — Ботинки Феликса.
Уилл перевернул ботинок подошвой вверх, и Рон взглянул внимательнее. Подошва была деформирована, словно кто-то расплавил её и затем сдавил. Всё ещё ни о чём не говорило. Уилл стукнул его подошвой по голове. Не больно, но очень неожиданно, из-за чего Рон вжал голову в плечи.
— Вспоминай, — он приложил расплавленную подошву к его шее, и тут Рона осенило.
Он вспомнил Венис-Бич, нависшего над ним Жнеца, который наступил ему этим самым ботинком на горло. Все эти несколько месяцев он жил прямо под боком у своего мучителя, который приходил ему по ночам в кошмарах. Стало тяжело дышать, грудь сдавило. Рон сполз по стене на пол, взял себя за грудки и попытался вздохнуть, но обуявшая его паника не позволяла расслабиться и сделать вдох. Уилл присел рядом с ним, отбросив ботинок назад, пощёлкал перед ним пальцами, позвал. Всё бесполезно, Рон видел его, но никак ответить или отреагировать не мог. Неожиданно, Уилл резко развернулся в сторону двери, вены на его шее вздулись. Он сгрёб Рона, попытался поднять его и потащить на выход, но он сопротивлялся, не давался ему в руки. Хотелось, чтобы все оставили его в покое, хотя и понимал, почему так резко Уилл начал пытаться уйти.
Феликс шире раскрыл приоткрытую дверь, вошёл, прикрывая собой путь к отступлению. Выражение лица его было совершенно непонятным: он был то ли зол, то ли расстроен. Рон, подстёгнутый его возвращением, поднялся и вжался затылком в стену. Уилл полностью развернулся к нему, приготовился защищаться. Феликс закрыл за собой дверь, оглядел сначала их, потом перевёл взгляд на свои перерытые вещи, заметил испорченный ботинок и вздохнул.
— Могли бы сначала спросить, готов ли я принимать гостей, а потом уже вламываться. Что вы тут пытались найти? Смысл жизни?
— Всё, что хотели, мы уже нашли, — сквозь зубы ответил ему Уилл.
— И мы не вламывались, дверь уже была открыта, — оправдался Рон.