— Почему ты мне всё рассказываешь? Ты же мне не доверяешь.
— Ты тоже мне не доверяешь, поэтому посчитаешь всё, что я тебе сказал, враньем. На самом деле мне хочется тебе доверять, глаза у тебя честные, — он отклонился назад, рассмотрел Уилла. — К тому же, мы немного похожи.
— Чем это мы похожи?
Феликс ткнул пальцем в кончик своего носа.
— Носами.
Сначала Уилл закатил глаза, неосознанно подражая ему, но потом, не сдержавшись, рассмеялся. Носы у них действительно чем-то похожи: длинные и прямые.
— Я абсолютно серьёзно, — тоже рассмеялся Феликс.
Они выбрались из капеллы. Феликсу приходилось наклоняться, чтобы преодолеть балку над входом. Уилл вышел следом за ним, и вслед себе услышал четкое, но очень странное «при-вет», словно пискнула игрушка. Он дернулся и обернулся. На крыше капеллы сидела маленькая черная птица, похожая на ворона, с белыми ясными глазами. Она снова выдала «при-вет».
— Всего лишь галка, — пояснил Феликс. — Они живут тут в лесу вместе с грачами и воронами. Их немного, конечно, но напугать ночью могут. Одно из гнёзд как раз в крыше капеллы устроили, а так как это очень близко к нам, то они подражают нашей речи. Ничего необычного.
Галка, кажется, ещё раз попыталась приветствовать их, но, не услышав ответа, крикнула по-птичьи и скрылась в крыше.
— Зимой сюда ещё собаки часто забредают, так что, если услышишь лай и вой — не пугайся. Ну, или залай в ответ и заставь уйти.
— Мы же на острове.
— Насколько я понимаю, зимой Вуаль затягивает их, когда они забредают слишком далеко, и тащит сюда. Обычно они на другом берегу ошиваются.
Феликс попрощался с ним в общежитии и отправился в базилику по делам. Уилл в комнате приступил к настройке телефона и копировании данных из облака. Потратив на это несколько часов, он почувствовал себя до жути измотанным. Глаза закрывались от навалившейся усталости, хотелось спрятаться под одеяло и заснуть, но вместо этого он скатился с кровати торсом вниз, уткнувшись макушкой в пол, а ногами упёрся в стену.
Ещё пару дней назад он, в его понимании, жил нормально. Не было ни преследования, ни стольких новых лиц, его волновали только кредиты в колледже и подработка, а теперь приходилось волноваться о стольких вещах сразу. Каждый день голова была опущена на возведенную гильотину.
В таком странном положении его застал Рон, ворвавшийся в комнату без стука. Уилл посмотрел на него, запыхавшегося и взволнованного.
Снова что-то с Грейс.
— Она не отвечает мне, и никаких отметок.
Уилл посмотрел на наручные часы.
— Там же ещё только двенадцать. Может, спит?
— Нет, она бегает с самого утра, а в десять ведёт занятия для малышей. Не может она спать в это время. Я пытался звонить, телефон недоступен.
Ухватившись за край кровати, Уилл сел и развернулся, а затем встал. Раздражение быстро сменилось настороженностью. Мозг хотел найти более простые логичные объяснение, которые могли бы успокоить: устала, проспала, разрядился телефон. Что угодно, лишь бы не думать о противогазных масках со светящимися окулярами.
Усталость требовала, чтобы он остался, никуда не спешил, просто забил на всё. Они проверяли в прошлый раз — всё было хорошо. И сейчас тоже всё хорошо.
Только вот встревоженный взгляд Рона тяжело было игнорировать. Его потрясывало, он вжался в ручку двери так, словно она была его единственным спасением.
— Я за Нинке, — вздохнул Уилл и двинулся в коридор.
— Я за Джо, — протараторил Рон и захлопнул дверь за собой.
Нинке в комнате оказалась не одна. Она была с Евой. Постучав и заглянув в комнату, он увидел, что девушки сидели на полу и смотрели на ноутбуке какое-то реалити-шоу. Ева, с собранными наверх в небрежный пучок иссиня-черными волосами, опиралась затылком о кровать и почти что дремала, но была разбужена Уиллом. Она одарила его раздраженным взглядом и продолжила смотреть в экран, ничего не спрашивая.
— Уилл, проходи. Хочешь с нами посмотреть? — Нинке махнула ему, приглашая войти, но потом, поняв, в чем дело, закинула голову назад и хныкнула. — Опять?
— Опять.
— Куда вы собрались? — спросила Ева, когда Нинке поднялась. — Это опять из-за рыжего? Сдались вам он и девчонка его, о себе подумайте. Я вот, например, не пойду, даже если меня будут умолять.