— Ты вкусно пахнешь, — от его слов по спине пробежали мурашки. Он опустил лоб на её плечо, сделал вдох полной грудью, качнулся в сторону. Феликс полностью передал его Нинке и снова ушёл за дверь. Ей пришлось обхватить его крепче, она случайно задела рану на животе, он зашипел и резко выпрямился, скорее инстинктивно, и начал терять сознание. Именно тогда его и подхватил Эндрю, которому держать его было не так трудно, как этой девушке.
Леа растерянно посмотрела на Нинке, желая узнать, почему он не хочет, чтобы она продолжила помогать ему. Ей хватит сил и на вторую рану, она впервые так уверена в себе.
— Не волнуйся, он теперь точно будет в порядке, просто ему нужно дать немного времени, –попыталась успокоить она её.
— Эндрю, унеси его, пожалуйста, в лазарет, — попросила Роза, а потом перевела взгляд на Лею. — А я тебе покажу твою комнату. Ты молодец.
Леа посмотрела на окровавленную ладонь, сжала её.
— Может, я ещё как-то смогу помочь?
Похоже, что у них что-то пошло не так. Кто знает, может будут ещё раненные? Она могла бы помочь, могла хотя бы попробовать. Роза в ответ лишь покачала головой, смотря на неё с такой заботой, словно Леа была её маленькой младшей сестрой, которая устала и забегалась, и ей нужно было отдохнуть. Может быть, так оно и было, она действительно устала. Она даже не заметила, как исчез Эндрю с тем парнем. Он утащил его так быстро, что никто и оглянуться не успел. Леа двинулась следом за Розой, ещё раз оглянувшись на оставшихся у утёса Нинке и Ви. Девушки что-то тихо обсуждали между собой, а розововолосая задумчиво водила ботинком по траве, размазывая капли крови. От того, как спокойно они воспринимали всё происходящее, было как-то не по себе.
Роза привела её в комнату и пока оставила, чтобы принести ей полотенца и сменную одежду. В ванной Леа смыла кровь с рук, посмотрела на себя в зеркало. Пучок она так и не распустила, он стал совсем небрежным, волосы у лица выбились и торчали, словно рога, сам узел из волос сместился на бок. Она распустила волосы и причесала их пальцами, нервно вздохнула и присела на край ванны. Сумка продолжала висеть у бедра. Как хорошо, что она закинула тогда телефон в сумку, и он был с ней. Леа позвонила отцу и всё ему объяснила, пытаясь особо не вдаваться в ужасные детали, но тем не менее, родители были напуганы, срочно звали вернуться домой, чтобы спрятаться там. Сначала захотелось согласиться, голова сама кивала, оставалось лишь сообщить об этом в микрофон. Но действительно ли она этого хотела? Да, она была ужасно напугана, колени тряслись, а кровь до сих пор отливала от лица, но что, если, вернувшись, она подвергнет их опасности? Пока они шли, Роза вкратце разъяснила ситуацию, из чего стало ясно, что родителям, пока она не рядом, ничего не угрожает. В таком случае, нужно остаться. Она уже взрослая, сама способна решать за себя.
— Там, наверное, нужно прибраться. Я, кажется, разбросала весь товар.
Про тела, на которые Феликс не дал взглянуть, она не говорила. Надеялась, что они каким-то волшебным образом исчезнут сами.
Когда вернулась Роза, Леа уже закончила разговор, но так и продолжала сидеть на бортике ванной. Девушка постучалась, передала ей полотенце, и сообщила, что оставила вещи на кровати, а потом удалилась.
Леа разобрала сумку, вытащила всё на стол, зачем-то поставила телефон на зарядку, хотя этого не требовалось, начала теребить чистые вещи в руках, не решаясь переодеть запачканную блузку.
Она слышала, как кто-то хлопнул дверью в коридоре, но интуиция подсказывала пока не высовываться. Произошло что-то ужасное. Напряжение витало в воздухе. До вечера она не выходила, но хотя бы переоделась в чистую футболку и льняные шорты, металась из угла в угол, словно загнанный зверёк, кусала ногти. В коридоре стояла тишина. Попыталась вздремнуть, но приснились только эти ненормальные в противогазах. Их светящиеся окуляры смотрели на неё из тени комнаты, надвигались на неё, тянули окровавленные руки.
Леа с трудом открыла глаза, приложила ладонь ко лбу, на котором выступил пот. У неё поднялась температура. Это была, вроде как, нормальная реакция организма после того, как она колдовала, но легче от этого не становилось. Она буравила взглядом тёмный угол комнаты, пытаясь высмотреть там тех, кого здесь называют Жнецами. Спустя пару минут переглядок с темнотой, она снова попыталась уснуть, свернувшись под одеялом и прижимая к себе колени. Температура спала где-то к утру, но одежда полностью пропиталась потом. Леа приняла прохладную ванну, переоделась в другой комплект и попробовала сесть за рисование, чтобы хоть как-то успокоиться, но на бумаге только и делали, что появлялись противогазы, зарисованные углём.