Вместе они поднялись на третий этаж. Проходя мимо зала, о котором упоминал Эван, Уилл решил заглянуть туда. Длинная комната, устланная коврами. Света там почти не было, шторы на трёх больших окнах были задернуты. Феликс пояснил, что раньше, по чертежам, комната предполагалась как бальный зал, но почти сразу же превратилась в отдельный закуток для фехтования. Они прошли в следующую дверь и попали в кабинет. Большой дубовый стол стоял по центру, окна за столом были слегка прикрыты шторами, чтобы хоть немного скрыться от яркого солнца, по левую сторону от двери стояли заставленные книгами открытые полки, рядом с дверью справа стояла софа, на которой важно восседал Рамон. Другой мужчина, Каспер, стоял у окон, повернувшись ко входу спиной. Когда он повернулся, Уилл смог лучше разглядеть его. Почти копия Феликса, только старше, с более острыми чертами лица, носом с небольшой горбинкой и льдисто-голубыми глазами. Глаза были полны усталости и печали, взгляд человеческий, что отличало его сына, но зато лицо было абсолютно неподвижным, и ни одна эмоция не выражалась на нём. Слишком уж молодо он выглядел для того, чтобы быть отцом Феликсу, которому сейчас лет двадцать. Также Уилл не мог не отметить для себя его шрам: длинную белую линию, пересекающую правую бровь. Феликс цыкнул, когда увидел в кабинете Рамона, гордо задрал голову и сел на стул для посетителей напротив стола, закинув ногу на колено и отпив кофе из стакана. Уилл проследовал за ним под пристальным наблюдением Рамона. Охотник оценивал каждое его движение, наблюдал, словно за животным. Отец Феликса обошёл стол и пожал руку Уиллу.
— Каспер.
— Приятно снова встретиться. Если что, то можешь называть меня Кас.
Уилл кивнул и сел на стул у другого угла стола, боком к Охотнику. Феликс искоса смотрел на Рамона, прожигая его взглядом. Казалось, одно неверное движение, и он набросится на него через Уилла и разорвёт на куски. Кас встал с другой стороны стола, отодвинув стул назад. Он скрестил руки на груди, вздохнул.
— Рад, что ты в порядке, но то, что произошло — ужасно. Феликс уже рассказал тебе? — Увидев, как Уилл мотает головой из стороны в сторону, Кас продолжил. — Девушку, к которой вы отправились, спасти не удалось. Вместо этого Роуэн устроил на станции взрыв. Пятеро, включая девушку и Жнеца, погибли, десятки с ожогами разной степени тяжести. Не знаю, было ли в планах Жнецов специально его разозлить, но им это удалось.
— Грейс была обезглавлена до того, как Рон там всё поджарил, — пояснил Феликс, — и лично я считаю, что только для этого он и был им нужен. Они решили подорвать его как бомбу в людном месте, чтобы убедить остальных, что «нестабильные» опасны и несут в себе угрозу.
— Добивались они этого специально или нет — мы не знаем, но на нас теперь висит огромная мишень не только для Жнецов, но и для Охотников из Нового света, а остальные ассоциации теперь считают нас деструктивными, вследствие чего, помощи нам теперь точно ждать не от кого.
— А что насчёт обычных международных организаций? Евросоюз, ООН, Интерпол? — Уилл задал вопрос, который волновал его уже давно. Неужели никто не заметил убийств у себя под носом и не попытался сделать хоть что-то?
— Ещё во время конфликта с Доггерлендом нам было сказано: либо вы разбираетесь сами, либо разбираться будут со всеми сразу. Если мы всем миром пойдём на Тейю, они не сдадутся, и мы просто сделаем Землю непригодной для жизни. Доводить до этого нельзя. Поэтому, пока Улей объявлен в немилость, будем выживать как-то сами.
— А почему Доггер нам не поможет? — Феликс поставил опустевший стакан на стол и скрестил руки на груди. — Разве не по их милости ты получил Улей? Пускай они нас под крыло и возьмут.
— Доггер и помогать Ла-Маншу? — Рамон сбоку рассмеялся, и Уилл обернулся на него. — Мы столько их выкосили, сожгли степь, а они вдруг решат помочь кучке детей? Они, скорее, ещё раз утопят Ломэа вместе со всеми вами.
Кас покачал головой.
— Улей я получил для реконструкции по приказу Аргеландера, а не через Доггерленд. Им мы не интересны.
Феликс фыркнул на прозвучавшую фамилию.
— Оливер Аргеландер был сыном бывшей посланницы с Тейи. Что-то я не верю, что его мамочка не напевала ему на ухо, как делала это со своим супругом. Который, к вашему сведению, — обратился Рамон к парням, — был отцом Оливера и тоже являлся Главным советником. Забавно, что их обоих прирезали как свиней.