— Мне пора возвращаться на работу. Парни, если что, пока вообще не хотят никого видеть. Когда я утром пытался навестить Джо, то застал его в окружении бутылок, а Рон вообще никому дверь в комнату не открывает, — Феликс выдержал паузу, завёл левую руку за спину, согнув её в локте. — Уилл, такого больше не должно повториться.
— Не должно, — согласился Уилл, кивая.
— Мы должны сделать всё возможное для этого.
Уилл снова кивнул. Конечно, это накладывает на них огромную ответственность за чужие жизни, но очень хотелось верить в то, что у них получится спасти не только себя, но и других.
Феликс попрощался и двинулся по коридору, скрылся за проходом. Уилл проводил его взглядом, ещё раз потёр шею, пытаясь нащупать хоть какой-то шрам, а затем развернулся и решил выйти на улицу, чтобы прогуляться и проветрить голову. Поднявшийся ветер принёс к нему три запаха, и он остановился, оглядываясь на утёс. С возвышенности к Улью спускались Нинке, Роза и новенькая девушка. Она тащила за собой чемодан, опустив голову и кивая на каждое слово Розы, которая что-то ей объясняла. Между ними двумя она казалась такой хрупкой и невысокой, что даже не верилось, что за ней отправили сразу шесть Жнецов. Она приостановилась, поправила ремешок на ботинке, длинные каштановые волосы скрыли её от остальных. Уилл хотел направиться к ним, чтобы помочь с вещами и заодно поблагодарить, но его окликнули со стороны дворика. Он оглянулся и увидел Ника, который жестом подозвал его к себе, пришлось подойти.
— Вижу, ты живой, — кивнул он самому себе, внимательно оглядывая Уилла — Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?
— Нет, — он покачал головой и оглянулся. Девушки уже успели скрыться. — Я в порядке, но спасибо. Насколько всё было плохо?
— Очень плохо, и поэтому больше так не делай. Регенерация у тебя, скажем так, ни к чёрту, и если ещё раз получишь подобные увечья, то можешь не выжить.
Он думал, что он и в этот раз не выживет. Сейчас стоит здесь только благодаря чуду и новенькой. К тому же, кажется, его регенерация стала немного быстрее, поэтому не стоило так уж сильно оскорблять её.
— А есть ли способ как-то ускорить регенерацию?
Ник с недоверием посмотрел на него, поправил очки, а потом тяжело вздохнул.
— Думаешь, это мышца и её можно натренировать?
— Скорее, думаю как об иммунитете.
Хотя для этого, скорее всего, пришлось бы каждый день получать увечья и залечивать их, а он бы этого совсем не хотел. Если с него быстро сходят синяки, то это совсем не значит, что ему не больно. Наоборот, кажется, его болевой порог достаточно низкий, и так долго терпеть издевательства он не сможет.
В любом случае, экспериментировать над собственным телом не хотелось.
Они прошли в лазарет, чтобы Ник мог осмотреть то, что осталось от раны под ребрами. Она уже не болела, затянулась, да и внутренние органы были в порядке. Повезло, что ему почти ничего не задело. Пока он одевался, то заметил, что запах Иды успел как-то выветриться. Значит, её здесь не было несколько дней. Когда Уилл уточнил, где же она, Ник бегло рассказал о том, что она после произошедшего уехала на пару дней домой, ведь единственным, кто серьёзно пострадал физически, был Уилл, а один Ник вполне мог за ним проследить. Кажется, Феликс упоминал что-то о проблемах в её семье.
Пока они обсуждали его состояние, а точнее, пока Ник читал ему долгие и нудные нотации по поводу того, что нельзя так подставляться, что нужно беречь себя даже если он чуть живучее остальных, в лазарет с очень громким шагом зашёл Эван. Он выглядел недовольным даже с учётом того, что на его лице почти ничего не отображалось, ведь весь язык его тела кричал о том, что он разъярён. К счастью, он не стал нервировать Ника и осторожно прикрыл за собой тяжелую деревянную дверь, а не хлопнул ей, за что мужчина благодарно выдохнул. Охотник поздоровался с ними кивком и прошёл до шкафа с медикаментами и вытащил оттуда что-то. Краем глаза Уилл заметил упаковку анальгетика.
— Всё в порядке? — поинтересовался Ник, и в ответ Эван сначала только раздражённо выдохнул, и только после того, как он выпил таблетку, заговорил.
— Эта девочка свела меня с ума. Она пользуется внушением постоянно, и, к великому сожалению, я обучен его различать, из-за чего у меня почти взорвалась голова. Не знаю, зачем она нам, но ничего хорошего от её присутствия точно не будет.