— Ты что-то совсем не ешь, — услышал он у двери, когда последние капли сознания были погружены в книгу.
Он обернулся и увидел Феликса, поморщился. Он состриг эти отвратительные белые волосы, и теперь они были опять очень короткие, но теперь хотя бы его натурального цвета: темнее и намного теплее. Хотя, ничего почти не поменялось, он всё ещё был блондином.
— Тебе эта стрижка совсем не идёт
— Я тебя не спрашивал — фыркнул Феликс и прошёл в комнату. — Тем более, я-то быстро обрасту, а вот ты когда придёшь в себя? — он вытянул из-под подушки полупустую бутылку сладкого вермута и, открыв её, сделал один большой глоток, скривился, но продолжил держать бутылку при себе. Джо, следя за ним, нахмурился.
Он не мог отвлечься и моргнуть, отвести взгляд, ведь стоило ему прикрыть глаза, и он начинал дрейфовать в бескрайнем море до того момента, пока не подступала тошнота.
— А что, курс обезболивающих уже окончен? — прохрипел Джо.
— Я его закончил после того, как Ида отказалась мне выписывать новую пачку. Было грустно и очень больно, но я в порядке. В отличие от тебя. Сколько ты уже пьешь эту гадость? Месяц? Ты сильно похудел.
— Ты тоже, — Джо попытался отвлечь его от себя и своего состояния, но с таким, как он, такой фокус не прокатит. Пока его мысли сфокусированы на чём-то, других вещей и разговоров он не замечает, словно у него на мозгу шоры.
Феликс фыркнул и снова отпил из бутылки. Когда Джо потянулся за ней, он отвел руку назад, не давая ему достать до неё и отобрать.
Джо слишком плохо, когда он трезв. Рана на среде слишком велика, чтобы игнорировать её.
— Даже Рон уже взял себя в руки.
Джо поднял голову и уставился на Феликса.
— Он теперь до ночи проводит время в Яме, поэтому я бы и тебе посоветовал брать с него пример. Такое времяпровождение явно лучше, чем топить себя в алкоголе. Ты уже сам на себя не похож. Верни мне того Джузеппи.
— Это уже невозможно, — сквозь смешок ответил ему Джо.
— А ты попробуй. Соберись с силами, возьми себя в руки. Сделай уже хоть что-то. Прекрати пить, сходи траву потрогай, с людьми пообщайся, а ещё лучше сначала поешь и выброси пустые бутылки. И помойся, ты воняешь.
Раздражение охватило его, он отбросил от себя лежащую на коленях книгу и попытался подняться, но мир перед глазами поплыл. Он сел обратно на кровать и зажмурился, пытаясь справиться с головокружением, однако становилось только хуже. Нельзя закрывать глаза. Джо уставился в стену перед собой и сделал вдох. Феликс следил за ним, усмехаясь собственным мыслям. Ничего смешного в этом не было.
Феликс перевёл взгляд на книгу и указал на неё кивком.
— Зачем ты читаешь хронику ассоциаций? Что, решил удариться в историю? Не кажется ли тебе, что это просто пустая трата времени?
Джо снова перевёл взгляд на откинутый томик и вздохнул. Сам он не мог объяснить, зачем взял эти книги. Может быть, хотел рассказать всю историю Грейс. Будь она жива, ей могло бы понравиться.
— «Потомки, заклинаем вас никогда не являться миру, ибо он жесток и безрассуден, и не способен более принять нас. Каждый наш вздох для них как как плевок самым ужасным ядом, их рассудок плавится, и не смирятся они никогда с теми, кто сильнее их».
— Так ты читал, — искренне удивился Джо.
— Пробежался глазами. Хотел узнать, откуда вышвырнули моего отца. Спойлер: никто их не послушал, и общества теперь чуть ли не подстилаются под государства, на чьей территории находятся, лишь бы не вызвать их гнев. И написано херово.
Да, они своего обещания не сдержали: теперь каждая ассоциация просто обязана следовать правилам мира, в котором они живут. Для отвлечения внимания от таких, как они, существует целое множество шарлатанов, которые искусно ткут иллюзию вокруг того, что действительно существует. Если же какой-то заклинатель или ведьма решат «обнаружить себя», то к ним тут же приходят те, кто стоит выше и, как и полагается, «просят» так больше не делать. Кто знает, что там именно им говорят, но эти люди бывают очень убедительными.
— Так зачем тебе эта чушь? — продолжил расспрашивать Феликс.
— Честно? Не знаю.
Может быть, это просто единственное, что позволяет ему сохранить связь с настоящим. Вот оно — их прошлое — перед ним, отпечатанное на пожелтевших страницах. Бессмысленное, мрачное и без какой-либо надежды. Как они вообще дожили до 21 века? Почему именно сейчас дошли до своей кульминации?