— Вы можете проводить меня к Самойлову Сергею Викторовичу? — спросила я, обратившись к женщине. – Я –– его жена.
Администратор часто-часто закивала, чем вызвала неприятие с первых секунд знакомства. Подобострастие не шло никому и тем более человеку, носящему гордую профессию «врач».
Она связалась с медсестрой, которая должна была забрать вещи, а глазами показала на того, кто ждал меня всё это время. Чтобы задать ряд простых, очевидных и шокирующих для меня вопросов.
— Пожалуйста, сначала — к нему, — попросила я, мягко, но твердо — потом всё, что захотите.
Муж лежал в палате один. Его лицо было чужим, искажённым гематомами и царапинами. Под бинтом угадывались следы трепанации, а рядом на аппарате мигающими огнями отбивались параметры. Кровоизлияние в мозг. Как всё прошло, станет ясно позже. Сейчас он был без сознания.
СКИДКА ДНЯ (кстати, она есть и в бумаге, например, на ОЗОН)
Глава 6.2
Мне не понадобилось садиться — я стояла, глядя на него с чувством, которое трудно было назвать одним словом. Всё перемешалось. Жалость, злость, привычка, благодарность и чужое, отстранённое сожаление, будто стою у постели случайного прохожего, и меня почему-то должна заботить его судьба.
— Состояние тяжёлое, но стабильное, — говорил врач, появившийся в палате почти сразу после того, как зашла я. — На данный момент мы сделали всё зависящее от нас и возможное.
Я слушала, кивала данным показателей и помимо воли представляла все о чем говорил человек. Как по учебнику я видела образовавшуюся гематому, как учебным материалам слышала и почти что воочию видела, как врезается в череп сверло
–– Ближайшие сутки будут определяющими.
Сказать было нечего. Ни ему, ни Серёге. Тем более себе. Я все понимала и так.
–– Когда пациент очнется, мы сможем понять какой вред нанесен и назначить лечение.
Все внутри застыло подобно гипсовой массе и было так знакомо мне. Так говорило отчаяние. Снова жизнь поворачивала на дорожку под названием «нужно терпеть, сжав зубы, а еще лучше улыбаясь и беспрестанно твердя «все будет хорошо!» А на деле просто ненавидеть все вокруг, плакать и не замечать ничего вокруг.
— Теперь, если позволите, — ворвался в сознание едва ли знакомый голос с нажимом, но без намека на сочувствие. –– Анастасия Игоревна, верно?
–– Да.
–– Извините, что тороплю, но время не терпит.
Полицейский ждал меня у выхода, как хищник возле норы. Устроившись на одной из коридорных скамеек, майор полиции Пресненского ОВД Хвостов Павел Петрович стал задавать вопросы, взяв с места в карьер.
— Что вы можете сказать о Масине Игоре Валерьевиче?
— Он мой знакомый, — ответила я, старательно терпеливо. –– Мы виделись с ним сегодня.
Я сделала знак рукой, тем самым отказываясь продолжая вести разговор в заданном ключе.
–– Почему вы спрашиваете о нем, а не введете меня в курс дела? Считаете, что мне достаточно пересказа врачей? Какое отношение к происходящему имею я?
Наверное, майор торопился домой и потому спешил, однако, мне было плевать. Ему пришлось рассказать все, а именно то, что на Самойлова напала группа неопознанных лиц кавказской наружности и произошло это сразу после моего ухода из ресторана «Лимон и джем».
–– Очевидцы говорят о том, что вы спешили. Это так?
Я не верила в то, что происходит.
Ситуация казалась какой-то смешной, если бы не ее реальность.
Словно мы оказались в фильме, и следователь первым делом подозревает жену, заранее зная все и тем самым проверяя на вшивость.
— А что в ыможете сказать о Коршунове Аликбере Мусаевиче?
Вот тут я подняла брови, а потом и задницу. Смеяться не стану, просто воспользуюсь советом адвоката. Сначала поговорю с ним, а потом и с опером в его же присутствии.
СКИДКИ И НОВОСТИ