Старинные дома с почерневшими резными ставнями, просевшими полами и облупленными печами — они странно успокаивали меня.
Наверное, потому что эти места не делали вид, будто всё идеально.
Они не боялись показывать свои трещины.
Я представляла, как навожу порядок в одном из таких домов, сортирую вещи, мешаю растворы, конопачу щели, возвращая его к жизни.
Хотя бы что-то в этом мире можно спасти.
Пока я листала фотографии, дорога до небоскрёбов показалась короткой.
— Привет, Паш, — поздоровалась я с охранником, почти влетая в холл «стекляшки». — Самойлов на месте?
Я знала здесь почти всех.
Меня умиляло, что у таких серьезных зданий есть свои обитатели, как будто это не небоскреб, а панельная пятиэтажка в спальном районе столицы.
___________
Рада видеть вас в своей новой истории🫶
Глава 1.3
Только вот новые жители вызывали у меня недоумение.
Вечно с телефонами и камерами — снимают, кривляются, всё им интересно.
Слава Богу, им запретили снимать в общих зонах.
И надо же! Никто не стал спорить с этим правилом.
Потому что связываться с людьми, которые могут раздеть тебя до нитки, ввязавшись в многолетнюю войну и не потеряв при этом ничего, — себе дороже.
Я поморщилась.
Вот опять это «от слова»…
Так уже никто не говорит, кроме тех, кто живет на периферии и ездит туда продавать недвижимость.
— Доброе утро, Анастасия Игоревна, — Павел улыбнулся, но тут же стал серьёзным, всем своим видом показывая, что здесь он не для «хиханек-хаханек».
— Да. Сергей Петрович уже в здании.
Я пошла к лифтам, на ходу думая, что всё-таки стоило привезти что-то на подарок. Простое. Может даже вкусное.
Вишню, абрикосы… хоть что-нибудь.
Но представила, как захожу и говорю:
«Вот вам ведёрко вишни. А тебе, Пашка, ящик абрикосов.»
Стало смешно, но ровно на секунду.
Это было не мое чувство юмора, а «занесенное», то есть перенятое от Сережки. Он всегда против панибратства с обслугой и подчиненными. Мол, должны знать свое место.
Осознание того, что я переняла привычку мужа было удивительно неприятно, потому что Серега восхищал меня способностью мыслить иначе. Я хотела понять, а еще лучше перенять эту его манеру. Не понятно почему скривилась сейчас, глядя на свое отражение.
Я всё ещё раздумывала, почему меня так мутит от собственной улыбки и от этих мыслей про подарки и панибратство.
Не иначе это Волгоград на меня так повлиял и напомнил, что я –– из простого народа. Мои родители так и живут в деревне. Не хуже многих, а во многом даже лучше ведь им не надо терпеть шумных соседей, жар лета в каменных джунглях, ехать за сотни километров за кислородом и размышлять о том, что делали с огурцами турки –– поливали или кормили пестицидами.
Я вздохнула и уставилась в мигающий этаж на табло.
Всё это не имело смысла.
Я приехала домой и хотела сделать сюрприз Сережке.
Глава 1.4
Лифт мягко дёрнулся и распахнул двери.
Я вышла и сразу ощутила, как воздух в приёмной липнет к коже. Здесь всегда пахло одинаково: кофе, кондиционеры и чуть заметный шлейф тяжеловатых духов Оксаны.
Секретарши на месте не значилось. Я даже не подумала ничего такого — скорее всего, убежала готовить переговорку к встрече или к очередному капризу Серёжки.
Он у меня тот ещё зануда, если речь идёт о ритуалах и привычках.
Кофе ровно 76 градусов и не дай-то Бог кислый сорт. Вода строго определенной марки. Ручки непременно тонкие и длинные. Я привыкла, а лучше сказать, что пошла за этими ритуалами, потому что собственный бардак в жизни надоел хуже некуда.
Стянув туфли, я уже собралась набрать Оксану, чтобы по-свойски предупредить её: мол, отвлеки босса, а я тем временем подготовлю сюрприз.
Готовилась к нему, кстати, заранее, выбрала белье перед отъездом, свозила его на малую Родину и теперь собираюсь облачиться в невесомое кружево как раз к приезду Самойлова, потому что он любит утренний секс больше прочих.
Я сделала пару шагов к двери кабинета, нажала на ручку и потянула на себя.
Секунда — и дверь приоткрылась сама, бесшумно, плавно, словно во сне.
Я не сразу поняла, что вижу.
Оксана не ушла никуда. Она была здесь.
Здесь — на его столе, с задранной юбкой и спущенными трусами.
Сергей стоял за ней, одной рукой удерживая её за волосы, вжимал в стол и трахал ее со съехавшими на щиколотки брюками.