Потом был второй звонок. Я уже знала, что бумаги ему передали. Адвокат отзвонился и сообщил, как все прошло и хотела бы я чтобы он пересказал все в лицах. Но он был профессионалом и такой ерундой не страдал. Теперь я взяла трубку. Как на контрольном, зная, что ответ будет не тот, что хочется.
— Что это за фокусы? — его голос был холоден. Осторожен. Угроза только намечалась.
— Это не магия, — ответила я, выключив включенность в ситуацию. — Это – развод.
Словно я была врачом и ко мне зашел истеричный пациент. Огромный и в бешенстве. Угрожающий и трясущий ручищами с наколками по плечо. С которым надо было общаться жестко и бескомпромиссно, профессионально и осадить, чтобы он вышел и поплелся грубить заведующей и главврачу, в надежде напугать их и тем самым изменить отношение, а еще лучше диагноз.
–– Привет от партнеров из Дубая, –– не сдержалась я, дав понять откуда растут ноги этого события.
Тишина на том конце провода показалась мне слишком длинной. Или это мое сердце оглушило меня тяжелым и частым бум-бум-бум. БУМ! Потом он что-то сказал, но я уже отключилась.
Глава 3.4
Тишина на том конце провода показалась мне слишком длинной. Или это мое сердце оглушило меня тяжелым и частым бум-бум-бум. БУМ! Потом он что-то сказал, но я уже отключилась.
Собранные вещи уже были со мной, покоясь в багажнике такси, а я ехала к Лике. Мы знали друг друга с Волгограда. Я знала ее со времен подработки в родильном отделении. Ее беременность не была легкой и изобиловала сохранениями на всевозможных сроках. Пришлось озадачиться и провести глубокое исследование крови. Это была моя вторая специализация. Потом мы сблизились. Я вела её беременность несколько месяцев и брала на приемы будучи в терапии, поссорившись со старой грымзой Годуновой, которой пора было в утиль за не желание шагать в ногу со временем. Потом помогла её мужу айтишнику устроиться в холле Москва-Сити – просто сказала доброе слово и его взяли сначала на стажировку, а дальше больше. И теперь она помогла мне. Без слов. Без объяснений. Просто впустила и обняла. Она уже знала все, и я не винила Ромку. Он слил новости обо мне, не став делиться опасениями насчет работы.
Мне хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном. Чтобы я проснулась в своей квартире, а Серёжа вышел из ванной, обнял меня и сказал: «Аська, ты чего такая?»
Но сон был слишком похож на правду.
Самойлов начал мстить быстро. Очень быстро.
Сначала были карточки. Блокировка. Без предупреждения. Я расплачивалась за такси — и вдруг: «операция отклонена». Карта не прошла. Ни одна. Это было не страшно –– я позаботилась о наличие новых, и чтобы на них были деньги. Вот тут и пригодились те, что были с продажи квартиры.
Потом — отключение корпоративной страховки. Я узнала об этом от той самой Ирочки главной бухгалтерши. Она внезапно вспомнила о солидарности? Желала расстроить и получить инфу для сплетен в офисе? Возможно и то и другое. И да — доступ к облачным архивам тоже аннулировали. Это было похоже на отчаяние.
Потом — знакомые. Один за другим перестали выходить на связь. Кто-то вежливо сливался. Кто-то делал вид, что в отпуске. Кто-то не пускал в заведения. Это тоже было не страшно. Хоть и больно, мне почему-то верилось, что я разбираюсь в людях и нашла настоящих людей.
Конечно, я рассказала о своем решении маме. Я знала, что она не поддержит меня. Никогда не делала этого, веря, как в Бога в тот факт, что нужно держаться за мужика. Но мне так нужно было почувствовать чье-то тепло, родное и близкое, сочувствие и что-то такое, что дает родная гавань. И получила.
Глава 3.5
— Ты действительно уверена, что всё это нужно?.. Все так живут.
–– Мама, я так жить не хочу. Чувствовать себя вторым сортом, очередной наложницей султана! Сегодня измена, а завтра он с легкостью заменит меня в самую как водится неожиданную минуту.
–– Он ведь не выгоняет тебя. Что ты начинаешь?
Я зря говорила это. Нужно было просто просить ее быть за меня до конца, но я болела ситуацией и не могла быть как итальянская Рита, отключившая в себе все с приходом события под названием "развод".
Родители отстранились. Таким нехитрым образом показывая свое неодобрение. Их золотой зять был лучше дочери. Как, впрочем, и сына-корзина –– сколько не складывай все равно ничего нет.