–– Это правда? –– спросила мама вместо приветствия, позвонив мне поздней ночью.
В ее голосе чувствовалась тревога.
–– Что правда? –– спросила я несколько раздраженно, рассматривая огороженный московский двор на выселках столицы.
Меня всегда затянувшиеся паузы и многозначительные троеточия. Что за тайны? Что за игры в древний орден?
–– Дай я, Тая! Что ты мямшишь?! –– в трубке загрохотал крик отца. –– Слушай меня и не смей перечить!
Папа орал, как делал это все мое детство и отрочество. И зря. Он уже тогда и после сделал меня очень сильной.
–– Диктуй адрес и мы приедем к тебе!
–– Зачем? –– осторожно поинтересовалась я.
–– Затем! А ты не знаешь! Отвезем в больницу! Серега уже договорился с клиникой! А я то думал в честь чего ты вздумала продавать квартиру! Домой не явилась! Показываться не хотела? Что молчишь? Почему не рассказываешь об этом? Снаркоманилась! Спилась! Шл***!
Глава 4
Глава 4
Это был первый настоящий удар.
Это означало, что пришел конец.
Никто не станет извиняться за то, что поскользнулся и вонзился в кого-то. После того, как коснулся самого дорого –– семьи, особенно такой как у меня прощения не просят. А ведь была надежда, но это как с морем –– исключения не делалось никому.
–– Твой дорогой зять настраивает против меня всех. ДАЙ СКАЗАТЬ!
Последние два слова я гаркнула не хуже моей бабки Евдокии Сергеевны Строгой казачки не в одном поколении и испугалась, выглянув в коридор, чтобы посмотреть не разбудила ли кого.
––– Он не хочет делиться баблом и потому настраивает всех против меня, папа. Ты знаешь какие это бабки? А теперь передай трубку матери или…
Папа бросил смартфон в самом прямом смысле этого слова, не сбросив звонка. Я еще слышала тонну ругательств в свой адрес и все они были привычны. Я была и оставалась неблагодарной дрянью.
Потом я сбросила звонок и заплакала по-настоящему. Но тихо. В ванной. С полотенцем во рту, чтобы не разбудить гостеприимных хозяев.
Плакала-плакала, а потом остановилась, поднялась и попыталась прийти в себя, часто-часто заплескав прохладной водой в лицо, подняла смартфон и набрала Самойлова.
–– Привет, любовь моя. Не спится тебе?
Серега мурлыкнул это в трубку, а я потянулась к банке с гелем на зеркале. Слизь с жопы улитки увлажняла и снимала отеки, а я не понимала как.
––Подумала надо дать тебе шанс извиниться.
–– Извиниться? –– издевательски хмыкнул Серега, а потом с грустью в голосе заявил. –– Может это сделаешь ты?
–– Может ты просветишь меня за что? –– в том же тоне ответила я, хлопая на лицо желейную массу.
Я готовилась к тому, чтобы приехать и расцарапать ему лицо в самом лучшем виде, но мне нужно было что-то больше, чем сопли после разговора с родителями. Злость. Очень много злости и просто потрясающее количество ярости.
Как если бы ко мне ворвалась неадекватная тетка с зашкаливающим дефицитом витаминов группы В.
–– За то, что поверила стремному видео сделанному на коленке с помощью ИИ? Оксанка, конечно, молодец. Отличилась изобретательностью, чтобы избавиться от тебя. Но ты!.. Я был лучшего мнения о тебе. Я, кстати, ее уволил.
Он отнял у меня вопрос: кому это понадобилось? Бедная и вероятно невозможно влюбленная в него Оксана оказалась виновата во всем. Хотя, я не уверена в том, что влюбленная: желать богатого мужика и любить его две разные вещи, особенно когда насмотришься на него как на босса.
В любом случае Серега изобразил хорошую версию, если бы не одно большое и крайне жирное, как таракан «но».
–– Могла бы поговорить со мной для начала прежде, чем бежать по адвокатам и пилить в фантазиях мое имущество.
Глава 4.2
В голове у меня что-то щелкнуло, и я убрала руку от лица.