— О, Лидочка! — она сладко протянула мое имя, оглядывая меня с ног до головы. — На работу? Как мило. Не перетрудись там.
Она не стала ничего объяснять, не стала оправдываться. Просто прошла мимо, оставив за собой шлейф дорогих духов и тяжёлое, невысказанное недоумение. Я стояла, вжавшись в дверной косяк, и чувствовала, как по спине бегут мурашки.
Что она делала у него в семь утра?
Артем... который всего несколько часов назад держал меня в своих объятиях, который смотрел на меня так, будто я единственная во всём этом безумном мире. Артем и Диана все-таки вместе?
Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать прочь ревность, которая поднималась комом в горле. Мне было не до этого. Мне нужно было на работу, где меня ждали настоящие проблемы, а не выяснение отношений с загадочным охранником и его... И все-таки кем она ему приходится?
Но когда я спускалась по лестнице, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Заглянув в пролет лестницы, я увидела, что Диана стоит внизу и смотрит на меня уже без улыбки. Её глаза были тёмными, почти чёрными, и в них читалось что-то... голодное. А потом она развернулась и вышла на улицу, оставив меня с холодом внутри и сотней новых вопросов.
Сегодня определённо будет не простой день.
Артем оставил мою машину аккуратно припаркованной у самого подъезда. Ключи лежали на водительском сиденье, будто он специально дождался, чтобы я их нашла. Дианы уже нигде не было — растворилась, как утренний туман. Но ощущение от её взгляда осталось, колкое и неприятное. Да, она была похожа на хищницу — из тех, что выслеживают добычу, не спешат, знают, что рано или поздно получат своё.
Мысли о том, что она делала в его квартире в семь утра, настойчиво крутились в голове, и я чувствовала, как внутри снова пробуждается та самая вибрация, тревожная, живая, будто откликающаяся на моё смятение. Я с силой тряхнула головой, отгоняя их. Не сейчас. Не сегодня.
Перед тем как сесть в машину, я глубоко вдохнула воздух, свежий, хвойный, с примесью влажной земли. Новый дом рядом с лесом был, пожалуй, единственным очевидным плюсом во всей этой истории. Лес молчал, но в его тишине чувствовалась скрытая сила, древняя и неспешная.
По дороге на работу я внимательно смотрела по сторонам. Посёлок будто бы проснулся. На улицах было заметно больше людей, чем в предыдущие дни. Они не спешили, переходили дорогу в неположенных местах, разговаривали у подъездов. Но что-то было не так. Их движения были плавными, почти синхронными, а взгляды — отсутствующими.
Один мужчина остановился посреди тротуара и уставился на дерево, не мигая. Женщина с коляской качала её пустую люльку, тихо напевая что-то себе под нос.
Мурашки побежали по коже. Это было не просто «людей прибавилось». Они будто... появились из ниоткуда. И вели себя так, словно были частью чего-то большего, чего-то, что я пока не могла понять.
Я прибавила скорость, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Больница возникла впереди — её знакомые корпуса, утопающие в зелени. Но сегодня она казалась мне не убежищем, а очередной загадкой, которую предстояло разгадать.
И где-то глубоко внутри вибрация отозвалась с новой силой, словно говоря: "Ты на правильном пути."
Я припарковалась на привычном месте и быстрым шагом направилась к главному входу. Взгляд сам собой скользнул в сторону озера и замер. На противоположном берегу у турбазы кипела активность: сновали люди в тёмной униформе, а среди них выделялся знакомый красный внедорожник Артема.
Мне показалось, будто оттуда, сквозь расстояние, на меня устремлён чей-то пристальный взгляд. Он там. И он следит.
Я резко отвела глаза, но они сами упёрлись в корпус №3. Тёмные окна, облупленные стены, тишина, что казалась громче любого шума.
— Привет, друг, — вдруг вырвалось у меня шёпотом.
Я вздрогнула от собственного голоса. Что со мной? Я теперь вслух разговариваю с заброшенными зданиями?
Горячая волна стыда накатила на меня. Я опустила голову, словно пытаясь спрятаться от собственной странности, и почти побежала к входу.
В отделении пахло антисептиком и тишиной, слишком тихой для больницы. Я быстро переоделась в кабинете, и ткань халата показалась на удивление грубой и чужой.
Первым моим пациентом оказался пожилой мужчина с воспалением лёгких. Пока я слушала его дыхание, он внезапно ухватил меня за руку — пальцы были удивительно сильными для его возраста.