Я неслась на звук этого плача, пробираясь сквозь груды хлама в полумраке коридора. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая всё, кроме этого пронзительного, раздирающего душу звука.
И вдруг... он начал меняться. Детские всхлипы стали глубже, грубее, переходя в надрывные, полные отчаяния рыдания женщины. Это был всё тот же плач, но искажённый, будто его пропустили через испорченный динамик. Я резко притормозила, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене.
Звук шёл от лестницы. Массивная, монументальная каменная лестница, уходящая вниз, в непроглядную тьму. Лучи света, пробивавшиеся сквозь щели в заколоченных окнах, слабо освещали её первые ступени, но дальше — лишь чернота.
Снизу. Он шёл снизу.
«Подвал? — пронеслось в голове. — Но это невозможно!»
Корпус стоял вплотную к озеру, его фундамент должен был уходить прямо в воду. Строить здесь подвал — безумие, он бы мгновенно заполнился водой.
В висках загудело, та самая вибрация внутри зазвенела, как натянутая струна, в унисон с этим плачем. Он становился всё громче, всё ближе. Будто кто-то не поднимался по лестнице, а всплывал из темноты, не касаясь ступеней. Я вжалась в стену, цепенея от ужаса. Я ничего не видела в кромешной тьме, но чувствовала — это приближается. Прямо ко мне.
И вот плач был уже прямо здесь, в нескольких шагах. Ледяной воздух ударил в лицо.
Внезапно снаружи, сквозь толстые стены, прорвался оглушительно резкий звук — дикий, продолжительный гудок машины. Он был настолько реальным, таким земным и грубым, что на миг разорвал чары.
И в эту же долю секунды, в темноте коридора, прямо передо мной, раздались громкие, чёткие, мокрые шлепки босых ног по бетонному полу. Кто-то пробежал мимо меня в темноте, задев плечом мою руку — ледяной, скользкий прикосновение.
Я вскрикнула и отпрянула, ударившись спиной о стену. Гудок стих. Шлепки умолкли. Плач прекратился.
В наступившей тишине было слышно только моё бешеное дыхание и... лёгкое покалывание на коже там, где меня коснулось это незримое. От него пахло озерной водой.
Тьма впереди снова была неподвижна и безмолвна. Но теперь её молчание было хуже любого звука.
Дышать было нечем. Воздух стал густым, как вода, и таким же ледяным. Каждая клетка тела кричала: «Беги!». Но ноги были ватными, руки одеревенели и не слушались, словно кто-то выключил все мои рефлексы, оставив лишь первобытный ужас.
Я судорожно глотала воздух, пытаясь насытить мозг кислородом, заставить его работать. Мысли здраво. Ты врач. Обопрись на факты.
И тогда мой взгляд, метавшийся по темноте, наткнулся на него. Прямо напротив, в стене, зияла дверь. Старая, деревянная, с облупившейся табличкой «Архив». Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы внутрь пробивался единственный в этом крыле луч света — золотой, пыльный, падающий прямо на открытую створку металлического архивного шкафа.
Этот светлый, тихий уголок посреди мрака и хаоса манил, как маяк. Казалось, там, в этом луче, можно перевести дух. Можно найти ответы.
Ноги сами понесли меня туда. Шаг. Ещё шаг. Рука, всё ещё дрожа, потянулась к единственной папке, что лежала на полке, будто её только что туда положили. Она была толстой, кожзамовой, и от неё пахло не просто сыростью — пахло временем, забвением и чем-то горьким, как полынь.
Я открыла её. Бумаги внутри были жёлтыми, хрупкими. Текст был написан на каком-то странном языке — угловатом, с непонятными символами, не похожем ни на один из известных мне. Но взгляд скользнул вниз, к вклеенной фотографии.
И мир перевернулся.
Артём.
Его юное, почти мальчишеское лицо смотрело на меня с пожелтевшего снимка, сделанного для документов. Те же пронзительные глаза, тот же упрямый подбородок. Но в них была незнакомая мне печаль и глубокая, вековая усталость.
Рядом с фото — строки того странного языка. И среди них — даты. Мои глаза, уже привыкшие к полумраку, автоматически нашли самое главное.
Дата рождения. И через дефис... Дата смерти.
Она была тридцать лет назад.
Ледяная волна прокатилась по спине. Я попыталась вдохнуть, но не смогла. Это не укладывалось в голове. Это было невозможно.
В тот же миг луч света погас, будто кто-то щёлкнул выключателем. Абсолютная, густая, давящая тьма навалилась на меня со всех сторон, вливаясь в рот, в уши, в лёгкие.
Я не успела даже вскрикнуть. Сознание выскользнуло, как песок сквозь пальцы, и я рухнула в пустоту, даже не почувствовав удара о холодный каменный пол.