- Да… - выдохнула она и на коротком вдохе попала в водоворот нежного поцелуя.
Пётр не торопился, чутко касаясь бесконечно желанных губ, несмотря на равно разожжённый огонь страсти. На мгновение отрывался, давая Даше возможность не задыхаться и свободно дышать. Он чувствовал её неопытность, но также ощущалось обоюдное желание.
Девушка приподнялась на колени, занимая доминирующую позицию и запрокинула его голову, не размыкая губ. Она получила, то что хотела, то, чего ей так сильно не хватало. Близости, тепла, полного принятия и ощущение безопасности.
- Как же ты вкусно пахнешь, - произнёс Пётр, перенося поцелуй на подбородок и шею, пока её пальцы путались в его коротких волосах.
Но минутка уединения закончилась слишком быстро, чтобы хотя бы на долю удовлетворить тот огонь, сжигающий обоих с самой первой встречи.
- Поэтому я и настаивал, чтобы вы, господин следователь, рассказали подробности, прежде чем Даша войдёт в контакт с призраком! – возмущался Гриша, громко хлопая дверью дома и заставляя неудачливых возлюбленных замереть.
- Это её работа. Она здесь, чтобы впускать духа в себя по необходимости и с помощью него искать преступника, - с пренебрежением ответил Степан на обвинения охотника.
- Даша – не инструмент, а живой человек, причём очень ценный не только для нас, но и для вас, я полагаю. Иначе бы за ней не устанавливали такой контроль, - не отступал Григорий.
- Вы лезете не в своё дело, - едва ли не шипел капитан.
- Он так нарвётся на приговор, - испуганно прошептала девушка, срываясь с места и хватаясь за ручку задней двери фургона.
- А что скажет её хозяин, если вы сломаете его игрушку?
- Гриша! – выкрикнула девушка, не давая Степану сорваться на друга. Она с наигранным спокойствием подошла к мужчинам, вставая между ними, забирая основное раздражение на себя.
- А-а, я понял! Успела нажаловаться новым друзьям, - презрительно усмехнулся капитан, окидывая холодным взглядом подругу. – Как ты думаешь, твой «хозяин» положительно отреагирует на то, что ты растрепала секретную информацию?
- Они ничего не знают, не придумывай. Просто чувствуют долг передо мной за то, что я спасала их жизни. Не более.
- Ты сама-то в это веришь? – следователь опасно близко приблизился, шепча ей на ухо так, чтобы слышала только она. – Кого из них ты выбрала? Я тоже не против поучаствовать в новом эксперименте профессора вместе с тобой.
От каждого слова друга детства Даше становилось всё хуже, стоило ей лишь допустить мысль о прикосновениях Стёпы. Страх и отвращение. Больше ничего. Да и, если положить руку на сердце и перестать себе врать, она до ужаса боялась превратиться в безвольную куклу, что с ней и пытаются сделать с момента попадания в лабораторию.
Девушка с силой сжала дрожащие пальцы, желая поскорее перенестись на несколько минут назад в объятья желанного мужчины, который может и не шептал слова любви, но хотя бы не относился к ней, как к полезному оборудованию.
- Позволю себе вмешаться, - перед Дашей выросла широкая спина, оттесняя капитана. – Степан, так с девушками общаться нельзя, или так и останешься одиноким на всю жизнь.
- Свали, философ. Не с тобой разговариваю.
- Свалить нужно тебе, - в спокойном голосе и спрятанных в карманах куртки руках таилась скрытая угроза, с которой следователю, увы, но приходилось считаться. – У нас очень сильный и опасный призрак, одержимый святым отцом, которого вы оставили в доме одного. Ладно, вы - скептик, который отказывается доверять собственным глазам, но ты-то, - мельком бросил взгляд на притихшего Гришу, - почему всё ещё здесь. Отношения выяснять будем после того, как завершим дело, - он вновь вернулся к злому капитану. – И мы с Дашей хотим услышать историю Мирослава.
Глава 4
История священника заслуживала первых страниц исследований, которые на протяжение многих десятилетий посвящались изучению психики. О том, как насилие в юном возрасте оставляет жирный отпечаток на всей жизни.
Мирослав родился в семье глубоко верующих. Родители каждые выходные водили его на церковные службы в монастырь неподалёку, где его и заприметила одна из взрослых монахинь. Неизвестно, что случилось у неё в голове и какими демонами был охвачен её разум, но сразу после восемнадцатилетия мальчика, который всегда держался подальше от сверстниц, монахиня начала проявлять к нему активное внимание, открыто намекая на грехопадение. Однажды она опоила его чем-то и надругалась.
Он, не выдержав, такого груза сразу же рассказал о случившемся своему отцу и главному священнику. Монахиню повязали и приговорили к тюремному заключению. Но назначенный судом срок она не досидела и покончила с собой уже через полгода заточения.