- Я никому ничего не скажу, - произнёс капитан, смотря в след скорой. Он понимающе повернулся к Даше с красными от слёз глазами и заботливо потеребил её по волосам, как делал это в далёком детстве.
- Почему? – недоверчиво спросила она. – Не ты ли в последнее время ведёшь себя, как последний козёл? Или что? – цинично хмыкнула девушка, сбрасывая мужскую руку. – Я перестала тебя понимать уже очень давно, - Даша сильнее запахнулась в пальто и направилась к фургону за шарфом охотника.
- Не устраивай сцен, - закатил Стёпа глаза, - я делаю вам обоим одолжение, раз уж причастен к его травмам.
- Большое спасибо, - она быстро нашла предмет и, проскользнув мимо друга, отправилась в дом. Ей хотелось поскорее уехать отсюда, пускай, даже в лабораторию.
- Правильно. Благодари. Ты же не хочешь впутывать своего любименького? – голос друга сочился презрением и ядом.
Даша на мгновение замерла на месте и медленно через правое плечо посмотрела на мужчину. Его постоянные намёки о желаемом сближение она никогда не воспринимала в серьёз, с разбегу скидывая их в коробку с неудачными подколами. Они выросли, отношения поменялись и испортились. Но отчего ей и в голову не приходило мысль об истинном контексте его действий.
- Ты ревнуешь?
- Не говори ерунды, - отмахнулся мужчина, отворачиваясь, скрывая лицо в тени.
- Ты ко мне неравнодушен? Поэтому задираешь, как школьницу?
- Неравнодушен?! Хватит смешить.
Даша вновь спустилась со ступенек на дорожку и обошла капитана. Ей нужно было увидеть его лицо, чтобы понять настоящие эмоции. Он держался кремнём, Степан – человек подготовленный по-военному, поэтому и расколоть его не та уж и просто.
- Стёпа, скажи мне правду. Ты знаешь в каких условиях я живу. Неужели так хочется усложнить мне жизнь? – последние слова она едва шептала, наблюдая, как в его глазах закручивается буря.
Капитан резко схватил девушку за плечи, крепко сжимая и с трепетом и обречённостью глядя на её испуг.
- Так попроси о помощи! Я могу тебя вытащить. Только скажи!
- Не смей мне нагло врать, - прошептала Даша исподлобья. Испуг сменялся на злость. – Ты не сможешь пойти против лаборатории. Что тебе от меня нужно?
- Ничего! Только ты мне нужна! – капитан притянул её к себе, осыпая лицо быстрыми поцелуями. – Я люблю тебя! Лишь дай мне шанс!
Дарья оставалась безучастной и просто ждала, когда её отпустят. Касание его губ не вызывали никаких чувств. Даже неприятия и отвращения не было. Но радовало то, что ей удалось выяснить причины достаточно жёсткого отношения мужчины к ней.
- Зачем тебе этот профессор? Он что-нибудь знает? Вряд ли ты ему рассказала. А я сделаю так, как ты хочешь, - продолжал он уговоры, забираясь руками под пальто и касаясь холодными пальцами кожи на животе под кофточкой.
Его совершенно не тревожили её безучастность. Ему было всё равно на её желания. Он хотел получить в своё распоряжение редкую зверушку и держать её на коротком поводке.
- Хватит. Остановись, - стальным голосом произнесла Даша, отчего капитан опешил. Она сбросила с себя его руки и снова направилась в дом за телефоном, желая уже вызвать машину из лаборатории, которая довезёт её домой. – Сходи к Коле и расскажи ему, что произошло. Это пойдёт на пользу всем нам.
- Я – не псих!
- Вот сходишь к Коле и узнаешь. Диагнозы вообще-то ставят врачи.
На полпути в лабораторию пришло сообщение от Гриши. У Петра действительно было сотрясение. Каких-то других серьёзных повреждений не обнаружили. Под капельницами он опять уснул и больше пока не просыпался. Охотнику предстояло отчитаться перед Эйлихами и собрать все вещи, прежде чем возвращаться. Мирослава с лёгкой руки Даши водитель согласился подбросить до города. Капитан остался, потому как на следующий день вместе с Виталием готовилась облава на секту, которая накануне осталась без призрачного защитника и навеянного Бога.
- Спасибо, - произнёс святой отец, выходя из машины. – Был рад знакомству, Дарья.
- Я тоже. Спасибо за помощь. Без вас бы не справились.
- Без меня бы подобной ситуации не возникло, - расслабленно улыбнулся священник. – Берегите себя. А я за вас помолюсь.
Мирослав скрылся среди домов, мелькающих за окном. Душу медиума затягивала грусть и едва зудящее беспокойство. И немного усталости. Редкие снежинки опускались на лобовое стекло, моментально тая и стекая вниз.
У входа в лабораторию её уже ждал профессор Фиченко Исмаил Мусаевич. Он острым взглядом поверх очков осмотрел свою подопечную и наставительно приказал: