Стив стоит рядом со мной и глубокими затяжками курит сигарету. Он бросил на меня беглый взгляд и заговорил:
— Что-то ты бледная. Противно стало? Тяжко тебе будет детективом. — Он снова делает глубокую затяжку и выдыхает густой дым. — Как думаешь, это наш маньяк?
Я не нахожу ни слова и не придумываю ничего лучше, чем просто промолчать. Я стараюсь не смотреть на результаты моих вчерашних похождений и просто смотрю вдаль. Узор на коре деревьев напоминает вены на руках Марка. О чём я вообще думаю?
Стив докуривает свою сигарету до самого фильтра и кидает окурок на землю. Он поворачивается ко мне и говорит:
— Надо всё это везти к Джону.
Джон — наш патологоанатом. Он может разделывать ужасные трупы без капли отвращения, словно режет не труп, задушенный своими же кишками, а праздничный торт на день рождения. Либо он вообще не понимает, где он и чем занимается, либо у него стальные нервы.
Двое санитаров аккуратно забирают пакеты. По их лицам видно, что вот-вот весь завтрак выйдет прямо в эти пакеты. Мы со Стивом садимся в служебную машину и едем к Джону.
При входе в кабинет в нос сразу бьёт запах травки, а в конце комнаты сидит смуглый парень с длинными дредами. Рядом с ним стоит магнитофон, из которого играет лёгкая регги-мелодия. Мы подходим ближе, и становится видно, что у Джона зрачки размером с монету, а сам он таращится в стену, не замечая нас. Стив посмотрел ему прямо в глаза и начал говорить:
— Опять ты “молился”. Ты ведь просто наркоман, признай это.
— Почему ты так высокомерен к моей религии? Это не просто травка, это моя связь с Богом. После первой же затяжки я чувствую, что он слышит меня. — В его голосе читалось абсолютное спокойствие. Его слова будто спокойные ноты баса в мелодии. Звук из магнитофона усиливал этот эффект.
— Ладно, у нас к тебе дело.
— Что? Опять выворачивать кишки у трупа и найти там пакетик сибирской язвы?
— Что ты несешь?! Такого никогда не было.
— Ну, наверное, мне это приснилось. Какая вообще разница: сон или явь, ведь самое главное — душа.
— Всё, хватит. Вот два мешка, узнай причину смерти, время, отпечатки пальцев, ну, в общем, всё как всегда.
Джон не спеша поднялся со своего кресла, очень медленно потянулся и принялся за работу. Было видно, что в последний раз он мылся, наверное, при крещении, но на удивление от него пахло довольно приятно: словно древесина после дождя.
Я чувствую, что хочу в туалет. Пробегаюсь взглядом по комнате, но не вижу его, зато замечаю, как выполнен интерьер: повсюду висят красно-жёлто-зелёные флаги, символы “мира во всём мире” нарисованы на каждой доступной поверхности, рядом с местом, где сидел Джон, стоит целая грядка травки. Пусть в комнате довольно холодно — что нормально для морга — от интерьера веет теплом и спокойствием. Так и не найдя туалета, я решаю спросить у Джона:
— Извини, а где у тебя туалет?
— Тебе не за что извиняться, мы живём один раз и нужно прожить эту жизнь без сомнений и сожалений... — он продолжал говорить обо всём ещё минут пять, пока резко не прервался. — Туалет там. — Он указал свободной рукой на дверь, завешанную красно-жёлто-зелёными флагами, второй рукой продолжая методично резать трупы. Не сказав ничего в ответ, я быстро подошла к двери и дёрнула ручку.
Зайдя в туалет, я закрыла за собой дверь, но, обернувшись, увидела голубые глаза Марка.
— Я тебя ждал. — Я чувствую, что не могу закричать: всё тело сковало шоком. Да и от крика вряд ли будет смысл.
— Что ты от меня хочешь?
Он медленно протянул руку с кровавым скальпелем. Я медленно взяла скальпель из рук Марка и окинула его взглядом.
— Что мне с ним сделать?
— Порежь себя. — Его взгляд был абсолютно беспристрастным, будто он не заставляет причинить себе вред, а просто отдаёт потерянную ручку.
— Что?
— Ты плохо слышишь?! Порежь себя!
Я сжимаю скальпель в руке. Меня окатывает страх, будто я котёнок, на которого лает разъярённая овчарка. Понимая, что деваться мне некуда, я подхожу к зеркалу и, протянув руку вперёд, приставляю нож к запястью.
— Главное, не режь вдоль, ты мне ещё нужна. — Он сказал это, будто смакуя каждое слово. В его глазах чётко читалась невероятная гордость.
Я закрыла глаза и надавила на скальпель, после медленно провела им в сторону. Тут я почувствовала резкую боль, словно ударили током. Я открыла глаза: вся раковина красная, кровь из руки медленно, словно мёд, стекает вниз. Но самое главное: Марка нет.