Глава 4
Боль. Жуткая боль, будто меня переехал каток. Я открываю глаза и не вижу ничего. Передо мной — кромешная темнота. Я чувствую, что эта темнота душит меня. Я пытаюсь оглядеться и понимаю, что нахожусь на кресте, прибитая гвоздями. Из темноты неспешно появляется силуэт Марка. Когда он подходит ближе, я вижу, что он абсолютно голый. В одной руке у него незажжённый факел, а в другой — коробок спичек. Я не могу сказать ни слова, перед глазами проносятся отрывки воспоминаний. Эти воспоминания кажутся мне чужими, будто я смотрю на чужую жизнь. Мелькает воспоминание с «моего» дня рождения, где одной девочке прокололи глаз свечой. Проносится воспоминание с похорон «моей» бабушки, которая умерла, пытаясь съесть собственное сердце. Всё это кажется мне реальными воспоминаниями, но не моими. Прихожу в себя я от резкого света: Марк зажёг факел и поднёс его к основанию креста. Крест неспеша начал тлеть, а потом полноценно разгорелся. Огонь продвигался вверх по кресту, пока я не почувствовала, как раскалённая балка прожигает мне кожу спины.
Резко я просыпаюсь у себя в постели. Я не помню, как добралась сюда; единственное, что я помню, — это как из моей раны течёт алая кровь. Я смотрю на руку: рана аккуратно забинтована. Меня тошнит. Я пытаюсь встать с кровати, что, пусть и с трудом, у меня получается. В глаза бьёт яркий свет из окна. Сколько сейчас времени? Я смотрю на настенные часы, но стрелки плывут: часовая и минутная стрелки переплетаются, связываются, расплетаются и плывут дальше. В секундной стрелке будто бы ещё с десяток других стрелок, в каждой из которых десяток других стрелок, в каждой из которых...
Я возвращаюсь в реальность из стрелочных государств из-за звонка телефона. Это мой напарник. Я беру трубку, и из неё доносится взволнованный голос Стива:
— Эй, с тобой всё в порядке? Я нашёл тебя вчера лежащей в луже собственной крови. Что с тобой?
Я не знаю, что ответить. Я думаю о стрелках часов и пытаюсь увидеть в них время.
— Ты меня слышишь?
— Который час?
— Восемь часов вечера. — Его голос резко изменился с взволнованного на заинтересованный.
Я смотрю в окно: темнота заполнила улицу. Но как? Только что ведь в окно бил утренний свет.
— Что с тобой? Может, тебе стоит сходить к доктору?
— Да, — говорю я и кладу трубку.
Я ещё раз смотрю в окно и с минуту рассматриваю безликие серые дома. Обернувшись, я вижу Марка, стоящего на вытянутой руке от меня. Он резко хватает меня за горло и прижимает к стене. На его лице — абсолютное спокойствие и безмятежность. Он открывает рот и начинает издавать бессвязные звуки, которые превращаются в слоги и только потом — во что-то осмысленное:
— Сегодня ты должна пойти в бар.
В горле ком. Я еле-еле пропускаю воздух в лёгкие. Я открываю рот, и звучит мой хриплый, едва слышный голос:
— Зачем?
— Узнаешь.
Марк откидывает меня в сторону и спешно уходит. Я потеряна, но не в силах сопротивляться. Я быстро собираюсь и выхожу в сторону бара.
Глава 5
Меня встречает томный розовый свет. В воздухе витает запах спирта и клубники. Звук громкой фанковой музыки со сцены сливается со звоном бокалов и рюмок. Я сажусь за барную стойку и заказываю шот виски. Группа на сцене начинает играть припев. Я осматриваюсь и вижу, как на меня пристально смотрит ритм-гитарист. Я заказываю ещё шот виски. Не успеваю я выпить, как музыка затихает, и ко мне подсаживается длинноволосый кудрявый парень с зелёными глазами. Его черты лица кажутся резкими, но при этом очень обаятельными. Он говорит:
— Как тебе выступление?
— Я только пришла, не видела полностью. — Я чувствую, что мне очень легко говорить. Неужели алкоголь так быстро подействовал?
— Я могу сыграть тебе отдельно. — Он слегка улыбается. В другой ситуации я бы подумала, что до меня домогаются. Но сейчас я чувствую... спокойствие? — Меня зовут Фред, а тебя?
Я не могу перестать смотреть в его глаза.
— Эй, у тебя что-то произошло?
После этих слов перед моими глазами проносятся воспоминания о моментах убийств. О том, как скрипел нож о кость невинного человека. Воспоминания о Марке, в которых я едва не схожу с ума. На глазах наворачиваются слёзы, в горле ком. Фред без капли сомнений тут же сжимает меня в объятиях и начинает успокаивать:
— Всё хорошо, иногда нужно дать волю эмоциям.