В итоге любопытство победило, и я прикоснулась к, сама не знаю, чему. На ощупь защитная сфера оказалась тёплой и мягкой, как…?
‒ Так, Вероника Александровна, давай всё же выясним, когда это успело случиться? ‒ отвлекала меня ведьма.
Чтобы это сделать, она даже подошла к клетке и постучала по металлическим прутьям своей клюкой. Посмотрев на неё я попыталась понять, почему у неё голос молодой, а выглядела она старухой. Как-то не сходилась у меня картинка со звуком.
‒ Ещё раз, задаю вопрос! ‒ помахала раскрытой ладонью ведьма, чтобы привлечь моё внимание к своим словам. ‒ Вы что успели подтвердить тройственный союз? Они взяли тебя силой, когда ты была безвольной куклой?
Её обвинения вызвали моё негодование. Вот так голословно обвинить кого-то в изнасиловании, разве так можно. Забыв про холодный металлический пол, я резко встала и тут же присела потому, как высота клетки всё же не позволила мне встать в полный рост. И если бы не защитная сфера, то я бы ударилась головой о верхнюю решётку.
Ведьма видимо неправильно меня поняла и тут же выдвинула другую теорию.
‒ Слушай, а может ты уже влюбилась и сама им отдалась, как только очнулась. А я то думала, что ты другая и всё же волкам придётся потрудиться, ‒ усмехнулась она, пристально рассматривая меня. ‒ Была уверена, что даже им потребует время, чтобы уговорить тебя на тройничок!
Мимика ведьмы была столь выразительна, что я легко прочла всё, что она хотела выразить. Меня так и подмывало сказать ей, да я не такая. Но что-то не давало солгать, потому как пусть лишь частично, но эта старая карга была права. Это меня ещё больше разозлило.
Но ведь не было того самого! Я ведь отключилась, когда они…
Это же была лишь прелюдия. А ведьма сказал, «тройничок» и она явно имела в виду не просто поцелуи и ласки.
Должно же было быть что-то более… серьёзное, глубокое и…?!
Неужели, эти двое сделали со мной что-то, а я забыла?
Или реально была в отключке, а они воспользовались этим?
Ведь были же у ведьмы причины предположить это.
В голове была каша из мыслей, а замкнутое пространство металлической клетки начало давить на мозг. Я не хотела верить, но и спорить с ведьмой на эту тему было опасно, ведь она лучше меня знает то, о чём говорит. Не желая возвращаться к этой теме, я потребовала.
‒ Выпустите меня! И верните туда, откуда взяли!
В ответ ведьма громко рассмеялась.
‒ Так я пыталась! И вот результат, ‒ развела она руками.
‒ Чушь! Это не то место! ‒ запротестовала я.
Ещё несколько дней назад я не верила в то, что другие миры существуют, но приходилось признаться смой себе, что в данный момент я нахожусь не в том мире, где родилась и выросла. Мои два «доктора», которые на самом деле вовсе не доктора, а похитители (а теперь ещё вполне возможно и насильники), их дом, город за стеной, эта ненормальная ведьма, мои перемещения, магическая светящаяся сфера, клетка и вообще всё, что я вижу, и что со мной происходит ‒ всё это точно не игра моего воображения.
Это другой мир и мне в этом мире как-то не по себе. Я не могу быть женой двух мужчин, точнее не просто мужчин, а если верить ведьме, то двух волков. Они ведь не спрашивали моего согласия на брак. Они…?
А то, что случилось там, в спальне, когда я уже была в сознание?
Это ошибка!
Меня тут не должно быть!
Хочу домой, где всё просто и понятно.
‒ Верните меня в мой мир! ‒ потребовала я.
‒ Прости, Вероника Александровна но вот этот мир теперь твой. Ты не только переродилась, так ещё и замуж успела выйти! Так что даже если уйдёшь в другой мир, что маловероятно, то твои мужья тебя и там найдут.
И будто подтверждая её слова, где-то вдалеке послышался волчий вой, он раздваивался. Тут же всплыли воспоминания о погоне в лесу, о моём падении и бездну и о боли, которую я испытала умирая. По спине моей пробежался холодок, я ощутила, как всё моё сознание пропитывает, заполняет липкий животный страх. Мышцы напряглись, и казалось, что в следующий момент я сорвусь с места и побегу. Но металлические прутья клетки лишали меня даже шанса на побег.
‒ Уже нашли, ‒ снова усмехнулась ведьма. ‒ Что и требовалось доказать. Нашли сейчас и, куда бы ты ни сбежала, всегда и везде найдут.
Теперь эти слова уже не вызывали успокоение.