Как я его выдержала, не знаю. Одно могу точно сказать. Когда наконец-то эти гонки по пересечённой местности закончились, и я со спины Чёрного волка перекочевала на руки блондина, всё тело ломило. Физически я чувствовала себя как мешок с костями, по которому проехался бульдозер, а потом ещё этим мешком поиграли в футбол.
Блондин бережно прижимал меня к своей груди и нес в неизвестном мне направлении. Дело в том, что волки долго кружили по лесу, а над нами кружило вороньё. Я пусть я не видела неба, густая крона деревьев скрывала все, что было над нашими головами, но я слышала громкое карканье. Оно преследовало нас.
И казалось, что нам не выбраться из леса.
Но вот резкая остановка, и происходит смена одного брата на другого, волчьей спины на человеческие руки, уже изрядно подранного покрывала на мужской камзол, а дремучего леса на подземный лабиринт.
Сколько времени блондин нёс меня по подземным каменным коридорам, я так и не поняла. Пусть я в этот раз я не теряла сознания, но соображала с трудом. Положив голову на мужское плечо, я пыталась разглядеть хоть что-то в почти кромешной тьме. Иногда мне казалось, что я вижу серебристое свечение, отражающееся в мокрых стенах. Через какое-то время холод начал пробирать меня до костей, и я сама теснее прижималась к горячему мужскому телу.
Блондин что-то тихо говорил. Кажется, пытался успокоить меня, думая, что я начала трястись от страха. А я поражалась, почему ему не холодно? Его кажа была горячей. Забыв про всякую там скромность, я окоченевшими пальчиками я скользнула в ворот его рубахи, а потом чуть сместилась и развернула голову, так чтобы прижаться лбом и уткнуться носом в раскрытый ворот рубахи.
Дальше я уже даже не пыталась понять, куда в каком направлении мы движемся. Главное что мне не было уже так холодно. Поэтому-то я и не поняла, в какой момент закончились каменные коридоры и мы вышли в большую каменную залу. Разве что звук шагов блондина изменился, отражаясь от высокого потолка, он стал более громким.
Именно в этот момент я поняла, что сменив ипостась, он почему-то оказался не полностью голым, а одетым. На нём даже сапоги были, что в моём сознании никак не вязалось с обликом волка‒оборотня. Я же помнила и по фильмам и по книгам, что оборотни должны быть голыми, когда из волков превращаются в людей.
В моей голове всё было просто: два плюс два четыре, а в этими братьями волками что-то было не так.
Только в моей голове начала назревать неразрешимая дилемма, как все мысли тут же улетучились. Я вдохнула влажный горячий воздух. И вопрос был не в температуре тела блондина.
Подняв голову, я не поверила своим глазам. Вокруг нас парили клубы пара. А откуда-то сверху на нас лился тёплый свет. Не успела осмотреться и понять что происходит, где мы, как услышал голос блондина.
‒ Пошли все вон!
Кому он это сказал, я не поняла, но зато услышала женские голоса. Потом что-то попадало, следом топот десятка ног и глухой звук закрывающихся больших дверей.
А затем тишина и тихое журчание воды, где-то вдалеке.
‒ Сейчас, Сивера, моя маленькая, я тебя согрею, ‒ тихо сказал мне прямо в ушко блондин.
Только мне уже было и не холодно, и я хотела это сказать, когда он изловчился и прямо на ходу, не спуская меня с рук, стянул с меня камзол и отбросил его в сторону. Полностью обнажённая, я чуть отстранилась назад, чтобы посмотреть в лицо блондина и высказать свой протест.
Но протест тонет в поцелуе.
Без всяких предупреждений мужчина целует меня, и в этот же момент я понимаю, что мы погружаемся в горячую воду. Не тёплую, а именно горячую. На меня волнами начинает накатывать блаженство. А поцелуй блондина лишь усиливает наслаждение. Его поцелуй сейчас ‒ это ласка. Его губы так же нежны, как и его руки, которые уже не просто прижимают моё тело к его телу. Мужские руки скользят по моему телу, нежно надавливают и разминают мои окоченевшие от холода и страха руки и ноги.
Моё тело льнет к нему, и блондин тут же решил, что это разрешение или даже приглашение на что-то большее, чем просто поцелуй и ласки. Не прерывая поцелуй, он усадил меня на свои колени, лицом к себе. Не полубоком, а именно лицом и если бы не его мокрая одежда, то моё лоно сейчас соприкасалось бы с его мужским достоинством, которое уже было твёрдым.
Это было полнейшим сумасшествием, но на меня накатили воспоминания о том, что случилось в спальне. По телу разливалось предвкушение. Мужчина был возбужден до предела, и казалось, что его желание через ласки, через прикосновение и поцелуй передалось мне.