Роза спросила, о чём они говорят.
– Леа нашла лярву. В смысле, дух из лемуров, – он пожал плечами. – Не знаю, этих злых духов так много, что я бы вообще ничему не удивлялся, даже если бы кто-то из них носил моё имя.
– Лярва – это ужасающая маска. По крайней мере у нас, в Доггерленде. Так прозвали маски Охотников… которые они носили раньше. Это потому что они очень похожи на те, ну… – она задумалась, пытаясь вспомнить.
– На венецианские? – уточнил Рон. – Да, я припоминаю что-то такое. Кажется, Вольто иногда как раз называют лярвами.
– Вольто – это Гражданин? – переспросила Леа и быстро зарисовала маску, повторяющую классическое лицо. – Эта?
– Да, – кивнул Рон.
– Если убрать прорези для глаз – это маска Охотника, – добавила Роза.
Леа нарисовала ещё одну маску – уже без прорезей для глаз – представила её на человеке. Выглядело это, должно быть, очень жутко. Плотная белоснежная маска из фарфора, полностью скрывающая настоящее лицо. И в этих масках они бились с тейанцами на смерть. Хотя, противогазы у Жнецов были не менее жуткими.
– Как же они в них видели? – спросила Леа.
– Никак. Они из принципа отказались от зрения. Эван свою маску хранил до недавнего времени, и, могу сказать, в ней вообще ничего не видно. Полная темнота, из-за чего у неподготовленного может начаться паника. Эвана я ещё понимаю, его способность – манипуляция звуком, поэтому у него есть хоть какой-то способ ориентироваться в пространстве, но я не представляю, как с этим справлялись остальные. Хотя бы тот же Рамон. И хоронили их потом, кстати, в тех же масках.
– Жуть какая, – отозвался Рон. – Жалко только, что это, – он указал на изображение лярвы, – нам никак не поможет. Если только мы не хотим её выловить и перезахоронить должным образом. Хотя я всё ещё считаю, что она не мёртвая. В смысле, если вы говорите, что самые сильные из колдунов – это триады, а она как раз ей и была, то разве можно поверить, что она могла так просто утонуть? Почему не подняла себя телекинезом из воды? К тому же, зачем призраку нападать на Камиллу? Разве они все не ищут отмщения?
– А если она всё ещё хочет отомстить Еве? – спросила его Роза.
– Тогда нужно следить за Евой, чтобы она к ней не приблизилась.
Нельзя же следить за ней всё время, да и кто согласится на это? Здесь у каждого свои проблемы, и найти силы, чтобы приглядывать за другим человеком, казалось невозможным. Леа ещё раз взглянула на разворот книги, откуда на неё смотрело изображение злобного духа ужасающей наружности, и перелистнула страницу. Наверное, во всём этом действительно нет никакого смысла: они просто не знают, что искать.
Рон отклонился на стуле и сцепил руки за головой в замок, шумно вздохнул, привлекая к себе внимание.
– Знаете, чего я не понимаю? Почему, когда всё это произошло, Корделия сразу же набросилась на Еву и обвинила её? У неё же не было никаких доказательств, но она сразу же начала приказывать Эвану ликвидировать её. Зачем ей это?
Роза и Леа переглянулись. Они обе не знали об этом. Точнее, они знали, что виновной изначально посчитали Еву, но чтобы сразу убивать её?
– Она приводила какой-то существенный довод? – спросила Роза. – Ну, может, что-то показалось ей в поведении Евы странным, или было какое-то неоспоримое доказательство?
– Поведение Евы было вполне логичным для подобной ситуации, и ничего странного – не считая того, что произошло убийство – не было.
– Тогда как выглядела Камилла, когда вы её нашли? – продолжала интересоваться Роза. Лее не хотелось бы этого знать, но она уже не могла выйти из разговора.
Рон рассказал им про то, что видел, в мельчайших подробностях. По спине и рукам пробежали мурашки от ужаса и омерзения. Леа от переполняющих её чувств буквально замерла, вжала голову в плечи. Пустой желудок свело уже такой привычной судорогой. Роза отреагировала куда спокойнее, но всё равно было видно, что услышанное не принесло ей ничего, кроме дискомфорта.