-– . -– . -. – ---
Май, 1994 год
Собрание отряда проводилось в 9:00. К начальству его вызвали в 8:30. За эти тридцать минут его успели вымотать так, что весь остаток дня был испорчен. Он чувствовал себя так, словно его с ног до головы окатили чем-то липким и мерзким.
«Ты должен… Ты обязан… Без этого они сожрут нас».
Их голоса превратились в маленькие молоточки, которые беспощадно постукивали по мозгу, лишённые ритма и всякого милосердия. Их приказы были глупы и безосновательны. Они все просто мнительные маразматики, пригревшиеся на насиженном месте. Мерзкие трусливые животные.
– Да по тебе можно часы сверять, – услышал он свою командиршу, когда вошёл в шатёр. – Ни секундой позже.
Не желая тратить больше силы на бесполезные разговоры, он прошёл к столу и встал так, чтобы быть как можно дальше от остальных. Та вещица, что дал ему начальник, оттягивала карман вниз, и казалось, тянула прямо к земле. В могилу. Он буравил взглядом карту, не в силах поднять взгляд на соотрядников, прослушал весь инструктаж. Потом они разошлись, чтобы собрать вещи. Замешкавшись, он начал выходить одним из последним.
– Александр.
Сначала даже не понял, что это окликнули его. Только со второго раза он обернулся и посмотрел на свою командиршу. Она обошла стол, чтобы приблизиться, но остановилась где-то в трёх-четырёх шагах.
– Я видела, как ты заходил в палатку к начальнику. Что-то случилось?
Голова была тяжёлой, покачать ей оказалось очень нелегко.
– Всё нормально, к отряду наш разговор не относился. Это личное.
Лина очень внимательно осмотрела его.
– Ты расстроен.
Удивительно, что она хоть что-то смогла разглядеть в его лице. И что сказать? Ему нельзя говорить правду. Не отвечая ей, он развернулся и вышел.
Выезды происходили раз в месяц. Обычно они проводили около двух недель на испытательном поле, а потом менялись с другим отрядом и отдыхали в лагере. Добирались на автомобиле. Водитель высадил их, забрал другой отряд и уехал, не задерживаясь.
К лету становилось теплее – им уже выдали летнюю форму. Больше не приходилось ставить тяжёлые обогреватели на наблюдательный пост, чтобы следить за вбитым в землю оборудованием. Оставшись на первую ночную смену, он отошёл чуть подальше, выкопал в земле небольшую выемку и присел, достав из кармана так сильно беспокоящий его портсигар, который отдало руководство. Металлический футляр с щелчком раскрылся, обнажая выстроенные в ряд самоскрученные сигареты. Он поднёс их ближе к лицу и вдохнул. Помимо табака, от них пахло чем-то горьким.
Когда он был моложе, то из любопытства стащил у отца из хьюмидора в его спальне сигару. Долго прятал её, так и не решаясь попробовать, а потом и вовсе бросил в камин, чтобы избавиться от искушения. Потому и сейчас он не собирался начинать курить. Они его не заставят даже своими странными сказками.
Крепление щёлкнуло – сигареты высыпались сначала в ладонь, а затем, смятые, упали в выкопанную ямку. Он закопал её обратно и прибил землю подошвой.
Когда он вернулся на пост, то обнаружил, что его куртка лежала совсем не так. Сегодня ветра почти не было, и потому списать на него не получится. Он поднял ветровку с раскладного стула и осмотрел. Все карманы оказались открыты. Кто-то в них лазил, искал что-то. Помимо него здесь ещё четверо, и всем им до текущего момента он доверял.
Получается, его начальство не ошибалось. Соколы совсем обнаглели.
Под утро его сменил соотрядник, и он молча ушёл в палатку, чтобы отдохнуть, но у полевой кухни уже толпились девушки, что-то обсуждая. Когда он проходил мимо, его окликнули, и в этот раз это была хотя бы не его командирша. Светлана, близкая подруга Лины, обычно всегда крутилась возле неё и была своеобразным глашатаем, неся её мысли в мир. Из-за этого её и не любили, ведь своего мнения у девушки не было, она выдавала лишь чужое. Светлана предложила ему присоединиться к ним за завтраком, но он отмахнулся, не желая пока делить еду с теми, кто, возможно, лазил по его вещам. Он пробуравил их обеих взглядом, отвернулся, не проронив ни слова, и пошёл дальше.