На самом деле он с каждым днём всё больше сомневался в том, правильно ли это. Такие браки – пережиток прошлого. По сути, он просто покупал Еву у её родителей и мог потом делать с ней всё, что ему захочется. Понятно, что он не сделал бы ей ничего плохого, но это был не её выбор. Ей вообще никогда в жизни выбора не давали.
– Ты же сможешь увезти её на Мальту в случае помолвки? Чтобы она не путалась больше у них всех под ногами.
– Сразу видно: любящая мать, – фыркнула Корделия, обратив на себя внимание. – Сама спасать своего ребёнка не хочет, но зато рада его кому-нибудь передарить, – она посмотрела на Сьюзанн. – Ой, и не надо так дуть губы, я говорю правду. И к тому же ты тут не одна такая. Я знаю как минимум ещё одного ребёнка, которого мать, как кукушка, сбросила на других. Видимо, теперь принято воспитывать отпрысков именно так.
Джо напомнил себе, что именно Корделия приказывала Эвану убить Еву. И что она делала сейчас? Явно не защищала её. Это же настоящее издевательство.
– У тебя нет детей, так что не тебе мне тут указывать, что делать.
– Думаешь? – она выгнула одну бровь, а затем лениво откинулась на стул.
Она врала. У Корделии нет детей.
Или есть?..
– И я со своими хотя бы держу связь, в отличие от некоторых.
Джо уставился на неё, наклонив голову вбок. Кого она вообще имела в виду? В голове вдруг возникла мысль об ошейниках. Факты, которые он знал об этой ведьме, никак не сопоставлялись между собой.
Сьюзанн прогнала ведьму из столовой и попросила заглянувшего к ним дворецкого выпроводить хамку из дома. В ответ Корделия только рассмеялась и сообщила, что дорогу она запомнила, и провожать её не нужно. На выходе из столовой она пробубнила себе под нос, что хозяева могли хотя бы предложить гостям чаю. Только когда в полупустом доме послышался хлопок двери, хозяйка расслабилась, сделав глубокий вдох. Она попросила подать им чай, о котором так невзначай намекнула Корделия, а также спросила, долго ли ещё её супруг собирается вести беседу. Хотелось бы знать, о чём там они вообще говорят. Если о деньгах, то не было никакого смысла выходить для этого.
– Если для вас важно, – продолжил разговор Джо, – то я могу забрать её на Мальту. Даже без брака и прочего.
– Зачем она тебе, если не для брака?
– Мы друзья.
Может, ей и было что на это ответить, но вернулись Бенджамин и Каспер. Последний, не увидев Корделию, сначала осмотрелся, а потом взглянул на хозяйку, которая уже совершенно спокойно пила чай, успокоившись после небольшой перепалки.
– Каспер, я всё хотела спросить. Не собираешься ли ты всё же как-нибудь выгодно женить своего сына? Всё же у него и…
– Нет, – перебил он Сьюзанн. – Мой ребёнок не товар, и я слышать ничего подобного не хочу. Это его жизнь и его дело. Да и к тому же ни с кем из Ла-Манша я не собираюсь устраивать браки, даже если бы у меня было с десяток таких, как он. Джо, пойдём.
Он поднялся, поблагодарил за чай, к которому так и не притронулся, попрощался с хозяевами и вышел вслед за Каспером. Хоть он и остановил её на полуслове, но Джо прекрасно понял, о чём шла речь. Мать Евы хотела выдать дочь не за Джо, а за кого-то более подходящего под общепринятые рамки. Феликс, в отличие от Джо, был хорош собой, одет всегда с иголочки, нет татуировок, да и из пирсинга только три прокола в ухе, которые даже смотрелись строго и уместно. Он во всём ему проигрывал.
Лэрды – Великий дом из Шотландии, который был основан внебрачным сыном из другого дома, более древнего и могущественного на тот момент. Чтобы разозлить своего родителя, основатель мало того, что поиздевался над гербом, поместив на щит крылатого двухголового змея – амфисбену, обвивающего надломанный семейный символ, серебряную башню, – так ещё и заставил считаться с собой и своими потомками весь Канал. Лэрды жили обособленно, укрывшись на Оркнейских островах. Они всегда играли роль наблюдателей и юстициариев. Странно, что после всего семья отреклась от своего сына и отвернулась от него только потому, что он в качестве благоверной выбрал себе обычную девушку, и от такого союза родился пустой мальчик без способностей.
Хотя, даже без них его ценят.
Джо вышел на улицу, не поднимая взгляд, прошёл мимо забора, едва не задев его на ходу. Только когда они вышли на тропу, он вспомнил о Корделии – поднял голову и огляделся. Её нигде не было видно. Он уже открыл рот, чтобы спросить о ней, но Каспер опередил его, заговорив о другом: