Рамон устремился за ним, приказал Феликсу обойти его и попробовать нагнать на другой улице. Ему просто говорить, он привык всё это делать, не видя ничего перед собой, а вот Феликсу пришлось изрядно потрудиться, чтобы преодолеть живую изгородь и высокий забор, видя лишь процентов десять. Каким-то чудом, или по чьему-то злому умыслу, Феликс догнал парня, схватил его за одежду и завёл за забор, подальше от остальных глаз, шикнул на него, чтобы тот не кричал, и попытался впопыхах всё ему объяснить. Он хотел спасти его. Никто не заслужил смерти.
Парень дёргался, начал кричать, привлекая к себе внимание. Пока Феликс продолжал твердить ему, чтобы он не сопротивлялся, парень укусил его за руку, сорвал с него противогаз, ударил током, появившимся из ладоней, обездвижив, вырвался и снова побежал. Феликс наклонился над землёй. Когда судороги и жгучая боль прошли, его начало колотить от смеси страха и адреналина, он едва ли разобрал, в какую сторону побежал парень. Стоило ему подняться, и голова начала неистово раскалываться, онемели руки.
Пальцы едва разгибались, а сознание мутилось. Он подобрал с земли противогаз, двинулся в нужную сторону и попытался ускориться, но начал теряться в пространстве. Что-то подстегнуло его, заставило быстрее передвигать ногами. Он снова нашёл парня, когда тот прятался, повалил на землю и прижал всем телом, попытался в очередной раз вдолбить, что зла ему никто не желает. Тот не слушался, вертелся под ним, был похож на пойманного червя. Да что с ним не так? Почему не слушается?
Рамон поднял его с парня, мозг обрабатывал информацию с задержкой, поэтому он не сразу понял, что именно произошло. Охотник наступил бедолаге на грудь, чтобы тот не брыкался, и воткнул лезвие в шею, хлынула кровь, и послышался предсмертный всхрип. Феликс зажмурился, зачем-то закрыл уши ладонями, отвернулся.
Смерть он видел впервые. Слышал, размышлял, но никогда не сталкивался с ней лицом к лицу. Только что этот парень был жив, сопротивлялся, пытаясь спастись, но одно лёгкое движение – и жизнь его оборвалась.
Рамон развернул Феликса к себе, начал кричать на него. Он его не слышал, отупело смотрел на тело перед собой и порывался сбежать отсюда сам, лишь бы больше никто и никогда его не нашёл. Зачем он в это ввязался? Какой во всём этом смысл? Сидел бы себе в кабинете, работал и не вмешивался во всё это. Это всё его совершенно не касается.
Щёку и лицо зажгло от тяжелой пощёчины. Рамон ещё раз тряхнул его, приводя в чувство. Феликс слышал оскорбления в свой адрес, какие-то испанские слова, но даже не вдумывался в смысл. Тело перед ним продолжало лежать. Оно не исчезло, не рассыпалось в прах. Зачем Рамон это сделал? Он хотел жить, и поэтому вариант разменять свою жалкую жизнь на чью-то даже не рассматривал. Парень раскрыл их, воспользовавшись способностью в людном месте, снял с Феликса противогаз, подставив его, засветил на камерах видеонаблюдения. Если пришлось, то Рамон и Феликса убил бы не задумываясь.
Хотя, наплевать на него. Наплевать на остальных Жнецов. То, что они творят – непростительная жестокость, которую нельзя оправдать, объяснить или понять.
Убийство – это убийство. И не важно, во имя чего оно происходит.
У каждого из них руки в крови по локоть. Возможно, они и вправду сейчас не могут отдавать себе отчёт, но они убивали и раньше, до Жатвы. Эван мельком рассказал про их учебный отряд, пока они осматривали тело Тео. В подростках, и без того озлобленных на мир, взращивали жестокость, лишали сострадания и совести, а теперь эти подростки выросли, вступили в регулярные отряды Жнецов и убивали своих и чужих.
Жестокость порождает жестокость. От Жнецов следовало избавиться.
Рамон был удивлён тому, как Феликс так быстро взял себя в руки. Когда они вернулись, зачем-то рассказал про то, как сам впервые пережил чужую смерть, которую сам же и нанёс. Зачем? Хотел, чтобы его пожалели? Никакого урока из его рассказа Феликс не вынес, почувствовал лишь раздражение и ярость. Пытаясь подбодрить, Рамон похлопал его по плечу и сказал, что он ему совсем как сын. Феликс огрызнулся, возблагодарив Вселенную за то, что оказался Рамон бесплоден и детей у него не было. Как вообще Хлоя могла терпеть этого человека рядом с собой целых десять лет? Как Корделия позволяет ему хвататься за себя этими огромными мерзкими руками?