– Пойду остальных обрадую.
Она пошла вперёд, а он смотрел ей вслед. На то, как раскачивалась её длинная коса на каждый шаг.
Если СОКОЛ лишил своих исследователей финансирования, значит, в скором времени они все покинут лагерь. Лина тоже. И тогда ему не придётся выполнять грязную работу для видимости, и он сможет заняться тем, зачем он на самом деле прибыл сюда.
Но Лина осталась… С ней – её подруга.
И он не понимал, почему.
Июль, 1994 год
Летом очень многие брали увольнительные, из-за чего в лагере к июлю находилась только половина из тех, кто поступил на службу. СОКОЛы и вовсе практически покинули лагерь. В этом не было ничего странного, потому что из-за жары Вуаль намного хуже поддавалась каким-либо манипуляциям. Зато очень хорошо поддавалось манипуляциям поле, и те, кто остались, в основном были заняты посевами. Сажали они тыкву.
Молодые особенно ценились в такое время, потому что припахать их можно было с утра и до самой ночи. Работа в поле заменяла обычные тренировки, и, если ни о чём не задумываться, то можно было даже отдохнуть. Или, по крайней мере, убедить себя в этом.
Они остались в поле, когда уже стемнело.
За это время он уже перестал быть таким уж нелюдимым. Лина была права: ему нужно было дружить с ними, а не вести себя как пятое колесо. Тяжёлый труд в поле сблизил его с парнями из отряда, а также с другими ребятами из лагеря. Это пугало. Он перестал быть таким незаметным, каким был раньше, – его теперь знало куда больше людей. Расслабился слишком сильно, поддался. С другой стороны, он же тоже человек, и ему нужно общение. Что ему сделают, если правда вдруг вскроется? Обычные сослуживцы – ничего. Начальники лагеря… Вот тут куда страшнее.
Ребята тайно вынесли ящик алкоголя из лагеря, перекупив у снабженцев, и собирались распить его где-нибудь подальше в поле после работ. «Расслабиться, в кои-то веке». Он не пил. Во-первых, был ещё очень юн, а во-вторых, его это даже не интересовало. Старшие пытались убедить его попробовать, но он отнекивался. В ход пошли угрозы. Лина потребовала прекратить это, посадила его рядом с собой и больше никого не подпускала.
– Я и сам могу за себя постоять.
– Безусловно, – она отклонилась, сидя на раскладном табурете, и заглянула ему в глаза. – Только вот ты мой подопечный, поэтому позволь хоть так поухаживать за тобой.
– Подопечный, а не ребёнок. Не нужно так носиться со мной.
Лина кивнула, отвернулась от него и снова начала участвовать в разговоре со своими друзьями. Он украдкой разглядывал её, сидя рядом. Неудивительно, что она в таком раннем возрасте – а именно в девятнадцать лет стала командиром, хотя только недавно закончила курсы. Да, сама она говорила, что это только из-за того, что она прибыла в лагерь одной из первых. Девушка была настоящей триадой, и ей восхищались даже старшие по званию.
За это время она каким-то образом превратилась и в его глазах в идола.
Кто-то громко объявил о том, что все они играют в «Правду или действие». Отказы не принимались. Они расселись в круг. Вопросы и действия были слишком провокационными, и он ждал, затаив дыхание, когда дойдёт очередь до него. Думал, как бы ему этого избежать. «Правду» он ни в коем случае не выберет.
– Действие, – выпалил он, не задумываясь, когда настал его черёд. Лина, сидевшая справа, наклонилась и внимательно посмотрела на него.
Ведущий долго разглядывал его, придумывая действие; в прищуренных глазах появился нехороший блеск.
– Хорошо, раз уж ты сегодня под защитой своей прекрасной командирши, то…
– Она-то здесь при чём? Её очередь следующая.
– Я тоже собиралась выбрать «действие», – втиснулась в разговор Лина. – Так что пускай что-нибудь придумывает быстрее. Можешь сразу двоим.
Нет, это будет ужасно. Сейчас им велят сделать что-нибудь мерзкое.
– Садись тогда к нему на колени и сиди так всю игру.
А, нет, всё нормально. Могло быть и хуже. Судя по оставшемуся алкоголю, игра слишком долго не продлится, так что можно было и потерпеть.
– И только? – с вызовом спросила Лина.
Захотелось остановить её.
Что значит «и только»? Она совсем с ума сошла? Это и так уже на грани. Да, они сейчас отдыхают, но не стоит забывать о субординации. Хотя нет, если вспомнить о субординации, то командир твоего отряда на собственных коленях – это уже слишком.