Она молча смотрела на него, поджимая губы. Рон выдохнул. В голове не нашлось хоть какой-нибудь подходящей фразы, чтобы поведать ей о её избраннике. Уилл покачал головой и прикрыл глаза ладонью. Почему он-то ничего не пытался рассказать?
– Знаете, – Леа нахмурилась и поднялась, её взгляд стал тяжёлым, – я уж как-нибудь сама разберусь, с кем мне сближаться, а с кем нет. Вы между собой сначала разберитесь, и только потом втягивайте меня. Мне всё это надоело.
– Прости, – поспешил извиниться Уилл, – он ничего такого не имел в виду. Мы просто волнуемся за тебя.
Леа, ничего не сказав, развернулась и ушла, поднявшись вверх по лестнице. На них она даже не оглянулась.
– Да, – он потёр переносицу. – Ты молодец. Можешь ещё рассорить нас с остальными, чтобы вообще против всего мира остались. Да что тебя укусило?
– Почему ты ей ничего не говоришь? Защити её, – перебил его Рон.
– А я что, похож на её отца или брата, чтобы её защищать? Нет. Я для неё абсолютно чужой человек, и моя паранойя с тем, что она хочет быть с ним, вообще никак не связана. Эндрю – это её выбор, и нам придётся его принять. К тому же, – он шумно выдохнул, заламывая пальцы, – она уже и так всё знает. Феликс рассказал.
– Тогда будь смелее. Ты же можешь быть с ней вместо него.
– Рон. Прекрати, – очень резко оборвал его Уилл. – Не выдумывай.
Рон замолк и отвернулся. И вот опять он стал для всех самым ненавистным человеком. Кажется, ему просто предначертано повторять эту судьбу раз за разом, и не важно, где он находится и при каких обстоятельствах. Хорошо, пускай все его ненавидят. Он уже привык.
С Ямы он сбегал настолько быстро, что даже не расслышал, что крикнул Уилл ему в спину. Может, какое-нибудь ругательство?
Не нужен ему никто. Он и один со всем справится.
На следующий день он никуда не пошёл: ни на тренировку с Уиллом, ни с Розой в библиотеку. Дождавшись вечера, он специально пошёл к садику возле оранжереи. Да, она была там, как и всегда, словно на это время у неё был заведён будильник.
Свои длинные чёрные волосы Ева отрезала до плеч.
Рон подошёл ближе, склонив голову, словно пришёл на исповедь.
– Тебе…
Идёт? Очень хорошо? Так лучше? Нужно было сказать что-то из этого, но слова предательски застряли в горле.
– Тебе уже лучше? – спросил он вместо того, что действительно хотел сказать.
– Что у тебя с лицом? – одновременно с ним спросила Ева.
Они оба замолчали, размышляя над вопросами друг друга. Рон не сводил с неё взгляд, понимая: то, что он сейчас делает, – абсолютная глупость, но ему нужно было хоть что-то, что способно было удержать его на плаву.
– Можешь дать мне сигарету?
– Нет, обойдёшься, – отрезала Ева и отвернулась от него. – Поверь мне: в курении нет ничего хорошего. От него не становится легче. Ты лучше займись чем-нибудь полезным. Книжку почитай или поешь.
Рон закинул голову назад, обратил взор к тёмному небу.
– Тогда почему ты это делаешь? – спросил он.
– Привычка. Не более, – она затушила недокуренную до половины сигарету, когда он снова посмотрел на неё, и скрестила руки на груди. – Я жалею, что из-за меня начал курить Феликс, так что больше в эту пучину за собой я никого не утяну. А что насчёт тебя? Выглядишь так, словно у тебя только что распался десятилетний брак, а жена заодно усыпила любимую собаку.
Интересно, откуда она взяла такое странное сравнение? Рон почему-то рассмеялся, потом прикрыл лицо ладонями и вздохнул.
– Да, крыша едет у тебя знатно, – сделала вывод Ева. – Не думал к специалисту обратиться? Таблеточки какие-нибудь попить?
– Не переводи внимание на меня, – вернулся к теме Рон. – Как ты себя чувствуешь? Зачем подстриглась?
– Чтобы у вас было ещё что-то, по чему вы могли бы отличать меня от неё.
Так хотелось стереть из памяти всё то, что он видел в ту ночь.
– Думаешь, она ещё появится?
– Я не думаю, а знаю. И в следующий раз жертвой буду я.
Рон опустил взгляд, сжал челюсть. Если бы у него был брат-близнец, который хотел его убить, то он сошёл бы с ума, но Ева как-то держалась и вела себя точно так же, как и всегда. Ему бы её выдержку.