Ева начала закашливаться. Рон ощущал к ней только горькое сочувствие и непомерную жалость. Сейчас она хотя бы жива, но ей нужна помощь. Они вместе с Ви подняли её, однако та совсем не могла удержаться на ногах, хрипела на каждое движение и тут же срывалась на приступ кашля. Переглядываясь, они решили, что лучше будет, если понесёт её Рон. Он поднял её на руки, и Еву снова скрутило от невыносимой боли.
– Пожалуйста, просто потерпи, – умолял он её.
Он отнёс её в лазарет. Ви открывала двери перед ним, чтобы не терять ни секунды. Они ворвались туда так стремительно, что едва не столкнулись с Аделаидой. Она растерялась, увидев Еву и, пытаясь взять паузу на то, чтобы подумать, указала Рону на ближайшую койку. Рон положил Еву на кровать, а Ви повернула её на бок - на случай, если её снова начнёт тошнить, чтобы она хотя бы не задохнулась; стёрла краем простыни тёмные подтёки с её лица. Они хотели остаться, но Аделаида прогнала их за ширму и велела позвать Ника, который занимался чем-то в другом кабинете. Когда Ник ушёл за ширму к Еве и Аделаиде, Рон услышал, как тот очень тихо выругался. Рону и самому хотелось закричать. Он вцепился ногтями в кожу на предплечьях и вонзил их так сильно, как только мог, потянул руку наверх, оставляя красные полосы. Ви, стоявшая рядом, перехватила его за запястье и, посмотрев прямо в глаза, покачала головой.
– Успокойся. Мы сделали всё, что от нас требуется.
Он попытался высвободить руку, но та держала его очень крепко.
– Успокойся, – повторила она.
Ева была уже вторым человеком, которого он доставлял в лазарет в бессознательном состоянии. Так просто успокоиться он не мог. Или она предлагала ему привыкнуть к чему-то подобному?
– Я пока расскажу остальным, – очень чётко проговорила Ви. Намеренно, чтобы Рон её точно расслышал. – А ты, если хочешь, можешь остаться здесь. Или иди к себе и попробуй успокоиться там. Всё равно мы больше никак не можем ей помочь.
Рон покачал головой. Он решил остаться. Ви ушла, очень аккуратно прикрыв за собой огромную дверь. О чём переговаривались Ник и Аделаида за ширмой почти невозможно было расслышать: они говорили шёпотом, зная, что Рон остался ждать. Проще от этого не становилось, потому что если бы прогноз был хороший, то вряд ли они стали так шептаться. Тени, отбрасываемые на белую ткань, завозились. Ник пару раз бегал от койки в кабинет и обратно; во второй раз он тащил инфузионную систему и пакет с кровью. За всё время их всех просили сдать кровь дважды, чтобы сформировать собственный банк крови – на случай, если потребуется переливание. Вот этот случай и настал.
Вместе с Ви пришёл Феликс. Он хотел сразу же пойти за ширму, но Рон встал перед ним, не пропуская дальше. Сначала Феликс порывался отодвинуть его в сторону, но быстро опомнился и отошёл. Он хотел узнать, что произошло, но никакого объяснения не последовало. Поняв, что ответа на свой вопрос он не получит, Феликс цыкнул и пнул носком об пол, скрестив руки. Он волновался, не мог устоять на месте, постоянно переносил вес с одной ноги на другую, раскачиваясь, и стучал пальцами себя по плечу. Ви попросила их обоих сесть и перестать действовать на нервы окружающим.
Пришлось сесть рядом с Феликсом. Тот вытянул длинные ноги вперёд, но продолжал поочерёдно покачивать ими. Рон, не вытерпев, стукнул его кулаком по бедру и попросил прекратить так делать. Беспокойство Феликса раздражало и в обычное время, а сейчас и вовсе походило на какую-то пытку. В дверь кто-то заглянул – Ви поднялась, пробубнив что-то про фан-клуб, и вышла, выпроваживая остальных неравнодушных. Они с Феликсом остались наедине, и само олицетворение волнения решило заговорить:
– Ты молодец. Молодец, что помог Еве.
– Я тебя не спрашивал, – буркнул на него Рон.
Феликс опёрся руками о колени и наклонился, развернув голову к Рону. Его взгляд из-за цвета глаз всегда казался ему неуютным.