– Что мне сделать, чтобы ты перестал на меня злиться?
– Не знаю, – Рон отвернулся от него, не выдерживая прямого взгляда. – Ты даже извиниться не пробовал.
– Извини.
– Пошёл на хер.
От того, что Рон послал его, тут же стало легче. Феликс усмехнулся, но ничего не сказал в ответ. Может быть, через какое-то время Рону действительно удастся простить его. Всё же Феликс – не плохой человек: он волнуется о тех, кто ему дорог, и не очень-то похож на злодея, хоть и наступил ему на горло.
Ник вышел из-за ширмы и сообщил, что с Евой всё будет хорошо, но сейчас ей нужна тишина и покой, а они вдвоём вряд ли могут создать необходимые условия. Это был даже не намёк – он сказал это прямым текстом, прогоняя их. Феликс ушёл первым, следом за ним ушёл Рон, в дверях оглянувшись на ширму. У него за сегодня появился ещё один сюжет для ночного кошмара, после которого он будет просыпаться в холодном поту.
-– . -– . -. – ---
Август, 1994 год
Они учились жить в новых для себя условиях. Теперь лагерь был отрезан от Канала. К несчастью, его сосед оказался по ту сторону Вуали – на Земле. Да, в палатке он теперь жил один, но больше некому было снабжать его. Конечно, хотелось надеяться, что заперты здесь они ненадолго, но прошёл уже месяц, а никаких новостей до сих пор не было. Если что, краски (при разумном потреблении) ему хватит где-то до января. Линз – до февраля. Может быть, в городе он найдёт краску, но вот с глазами было куда сложнее.
Душ приходилось принимать между 3:00 и 4:00, когда те, кто ложился поздно, уже спали, а другие ещё не проснулись. Патрульные были единственными, кто видел его. За это время он уже привык быстро обращаться с краской: шустро смешивал в бутыльке смесь, наносил на волосы и ждал минут двадцать, прежде чем идти в душ. Даже к запаху привык. Приходилось это делать каждый месяц, иначе отросшие корни кто-нибудь точно заметил бы. Зимой спасали шапки. Это было уже какой-то паранойей. Никому не было дела до его цвета волос, цвета глаз, роста или акцента. Он никому не интересен, но всё равно продолжал прятаться. По документам Александр – темноволосый, и поэтому ему приходилось соответствовать. Он смыл краску, тщательно оттёр остатки от кожи, вымылся. Как только перекрыл воду, услышал хлопок двери в раздевалке. Он дёрнулся обратно к кабинке и спрятался у дальней стены, когда дверь к душевым открылась. Свет не включили: вошедшему хватало света из заклеенного матовой плёнкой окна.
– Ну и холодрыга здесь, – услышал он какого-то парня и прижался плечом к стене, надеясь, что тот не решит пойти в самую дальнюю кабинку.
– Да, всю горячую, как всегда, – девкам.
Чёрт, их двое. Он морщился от того, как они пренебрежительно относились к своим же сослуживицам, как обсуждали их, не стесняясь в выражениях. Одного из них он даже узнал по голосу: их отряды несколько раз менялись на вылазках и в целом часто пересекались. Последний раз – на посевах. Вода зашумела прямо у выхода, затем открылся второй кран – совсем рядом с его кабинкой. Придётся ждать, пока они не уйдут. Лишь бы не нашли его вещи после и не начали в них рыться.
Эти двое начали обсуждать, что их командиры сошли с ума с этими бесполезными исследованиями. У них за весь год не было ни единого результата.
– Вам теперь-то сигареты выдавать будут?
– Да пока что да. Надеюсь, халява не закончится.
Всем, кто с Канала, начальство выдавало сигареты. Его самого, например, заставляли за них отчитываться. Он не курил, а продолжал закапывать их в поле. То, с каким остервенением они заставляли его, настораживало. Один раз его вынудили выкурить сигарету прямо в шатре, наблюдая за экзекуцией как коршуны. Ему едва хватило выдержки, чтобы не закашляться, а после нескольких дней ужасно болела голова. Причину, зачем это было сделано, он так и не выяснил, но зато знал, что сигареты по рукам от Канала пошли и к другим представительствам. В какой-то момент они стали местной валютой. Лина запретила им в отряде курить эту гадость. Один раз выбила сигарету из рук своего подопечного, бросила себе под ноги и принялась истерично топтать её. Он бы посчитал такое поведение ненормальным, ведь это не её дело, если бы не заметил, что другие ведьмы тоже очень плохо реагировали на дым от этих сигарет.
– … вон у командирши девятого хотя бы сиськи нормальные, а у нас что? Комплексы из-за того, что ни на кого уже не стоит, и вечный бубнёж.