С Ямы он сбегал настолько быстро, что даже не расслышал, что крикнул Уилл ему в спину. Может, какое-нибудь ругательство?
Не нужен ему никто. Он и один со всем справится.
На следующий день он никуда не пошёл: ни на тренировку с Уиллом, ни с Розой в библиотеку. Дождавшись вечера, он специально пошёл к садику возле оранжереи. Да, она была там, как и всегда, словно на это время у неё был заведён будильник.
Свои длинные чёрные волосы Ева отрезала до плеч.
Рон подошёл ближе, склонив голову, словно пришёл на исповедь.
– Тебе…
Идёт? Очень хорошо? Так лучше? Нужно было сказать что-то из этого, но слова предательски застряли в горле.
– Тебе уже лучше? – спросил он вместо того, что действительно хотел сказать.
– Что у тебя с лицом? – одновременно с ним спросила Ева.
Они оба замолчали, размышляя над вопросами друг друга. Рон не сводил с неё взгляд, понимая: то, что он сейчас делает, – абсолютная глупость, но ему нужно было хоть что-то, что способно было удержать его на плаву.
– Можешь дать мне сигарету?
– Нет, обойдёшься, – отрезала Ева и отвернулась от него. – Поверь мне: в курении нет ничего хорошего. От него не становится легче. Ты лучше займись чем-нибудь полезным. Книжку почитай или поешь.
Рон закинул голову назад, обратил взор к тёмному небу.
– Тогда почему ты это делаешь? – спросил он.
– Привычка. Не более, – она затушила недокуренную до половины сигарету, когда он снова посмотрел на неё, и скрестила руки на груди. – Я жалею, что из-за меня начал курить Феликс, так что больше в эту пучину за собой я никого не утяну. А что насчёт тебя? Выглядишь так, словно у тебя только что распался десятилетний брак, а жена заодно усыпила любимую собаку.
Интересно, откуда она взяла такое странное сравнение? Рон почему-то рассмеялся, потом прикрыл лицо ладонями и вздохнул.
– Да, крыша едет у тебя знатно, – сделала вывод Ева. – Не думал к специалисту обратиться? Таблеточки какие-нибудь попить?
– Не переводи внимание на меня, – вернулся к теме Рон. – Как ты себя чувствуешь? Зачем подстриглась?
– Чтобы у вас было ещё что-то, по чему вы могли бы отличать меня от неё.
Так хотелось стереть из памяти всё то, что он видел в ту ночь.
– Думаешь, она ещё появится?
– Я не думаю, а знаю. И в следующий раз жертвой буду я.
Рон опустил взгляд, сжал челюсть. Если бы у него был брат-близнец, который хотел его убить, то он сошёл бы с ума, но Ева как-то держалась и вела себя точно так же, как и всегда. Ему бы её выдержку.
– Может, хочешь сделать что-то перед смертью?
– Может быть, – очень многозначительно ответила она, выбрасывая окурок в урну. – Только вот тебя это никак не касается.
Рон прикрыл глаза и попытался представить, что бы он хотел сделать перед тем, как умереть. Идей никаких не было. Может, и умирать поэтому ему не стоило? Он ещё столько не попробовал, что попросту терялся в своих мыслях. Им же всего-то по девятнадцать лет, почему Ева так легко говорит о собственной смерти, словно уже прожила полвека на земле и теперь хотела поскорее сбежать от смертной жизни?
– Возвращайся к себе, Роуэн, – прогнала его Ева. – Оставь меня в покое.
Он ушёл, не сказав ей больше ни слова. Какой смысл помогать человеку, который этого не хочет? Он несколько ночей провёл без сна, лишь бы разобраться во всём, а она гонит его прочь и говорит, что готова умереть. Пускай так. Это её выбор.
Пока он шёл к себе, начал ногтями водить по предплечью. Эта привычка расчёсывать руки до крови появилась после смерти Грейс и через несколько месяцев пропала, а после смерти Камиллы снова дала о себе знать. Он не хотел, чтобы кто-то видел раны, чтобы потом не стыдиться своего странного проявления чувств.
Уилл и Феликс, кажется, помирились и снова проводили больше времени вместе. Рону стало завидно. Эти двое понимали друг друга почти с полуслова, а вот у него такого человека не было. Может, дело в нём?
У Феликса получилось собрать команду на свои дурацкие соревнования. Прежде всего, это были он и Уилл, потом – Эндрю с Ви и, наконец, Рон. Рона они все немного опасались, просили Джо больше заниматься с ним, чтобы он мог себя контролировать.