– Ну и холодрыга здесь, – услышал он какого-то парня и прижался плечом к стене, надеясь, что тот не решит пойти в самую дальнюю кабинку.
– Да, всю горячую, как всегда, – девкам.
Чёрт, их двое. Он морщился от того, как они пренебрежительно относились к своим же сослуживицам, как обсуждали их, не стесняясь в выражениях. Одного из них он даже узнал по голосу: их отряды несколько раз менялись на вылазках и в целом часто пересекались. Последний раз – на посевах. Вода зашумела прямо у выхода, затем открылся второй кран – совсем рядом с его кабинкой. Придётся ждать, пока они не уйдут. Лишь бы не нашли его вещи после и не начали в них рыться.
Эти двое начали обсуждать, что их командиры сошли с ума с этими бесполезными исследованиями. У них за весь год не было ни единого результата.
– Вам теперь-то сигареты выдавать будут?
– Да пока что да. Надеюсь, халява не закончится.
Всем, кто с Канала, начальство выдавало сигареты. Его самого, например, заставляли за них отчитываться. Он не курил, а продолжал закапывать их в поле. То, с каким остервенением они заставляли его, настораживало. Один раз его вынудили выкурить сигарету прямо в шатре, наблюдая за экзекуцией как коршуны. Ему едва хватило выдержки, чтобы не закашляться, а после нескольких дней ужасно болела голова. Причину, зачем это было сделано, он так и не выяснил, но зато знал, что сигареты по рукам от Канала пошли и к другим представительствам. В какой-то момент они стали местной валютой. Лина запретила им в отряде курить эту гадость. Один раз выбила сигарету из рук своего подопечного, бросила себе под ноги и принялась истерично топтать её. Он бы посчитал такое поведение ненормальным, ведь это не её дело, если бы не заметил, что другие ведьмы тоже очень плохо реагировали на дым от этих сигарет.
– … вон у командирши девятого хотя бы сиськи нормальные, а у нас что? Комплексы из-за того, что ни на кого уже не стоит, и вечный бубнёж.
Эта фраза выбила его из размышления, заставила вернуться обратно в реальность, в которой все разговоры всегда сводились только к одной теме.
– О, на неё у него точно встанет.
– Да там даже у мёртвого встанет.
Он закатил глаза и сжал зубы, чтобы случайно не издать ни единого звука от раздражения. Может, мимо них всё же получится проскользнуть? Он осторожно выглянул, но, увидев почти рядом с дверью голую спину, спрятался назад.
– Я бы ей присунул, только для начала затолкал кляп в рот, чтобы не визжала. Может, перестанет тогда вести себя как тварь.
– Это всё равно, что присунуть мусорке. Она же явно прошлась по рукам руководства, чтобы занять это место. К тому же, её подружка получше будет.
Мурашки пробежали по спине от омерзения. Он снова выглянул, метнул взгляд сначала на один подвешенный душевой шланг, из которого струилась вода, затем на другой – и дёрнулся назад, в укрытие, когда услышал взвизги, точно как у свиней. Они выскочили, оба выругались и начали заворачиваться в полотенца.
– Сука, это уже не смешно! Она же совсем ледяная!
Ничего, говорят, ледяная вода бодрит. Может, их взбодрит настолько, что они решат, наконец, засунуть свои языки себе куда подальше и свалить отсюда. Они вышли из душевой, но в раздевалке задержались: обсудили ещё одну несчастную, мерзко похихикали над тем, что бы они с ней сделали, а затем, наконец-то, ушли. После их разговора всё это здание захотелось сжечь – желательно, чтобы внутри оказались эти двое и все им подобные, в том числе и руководство. Он успел обсохнуть за то время, пока стоял в тени и прятался, как таракан. Быстро одевшись и взяв свои вещи в охапку, он выскочил на улицу и недалеко от своей палатки столкнулся с ней.