Уилл понимал, о чём он говорит: с ним была точно такая же ситуация, вот только он не был настолько силён, как они.
Он отряхнул руки в надежде избавиться от влипчивого запаха и уже развернулся, чтобы уходить, но Эндрю остановил его:
– Подожди. Давай поговорим.
Вряд ли у них найдётся тема для разговора. И желание.
– Я хотел извиниться перед тобой за то, что тогда вспылил, – его голос стал тише и чуть выше обычного. Уилл развернулся к Эндрю, разглядел в нём стыдливость и раскаяние, но не хотел в это верить. Не хотелось видеть в нём что-то настолько человеческое, потому что в таком случае в глубине души просыпалось клятое сострадание. – Я просто ужасно расстроился и решил, что это ты рассказал Лее о том… что случилось. Оказалось, что ты не виноват – это всё Феликс. Он решил устроить себе такое вот шоу и понаблюдать, что произойдёт.
Да, Феликс тот ещё гад, но в данном случае Уилл полностью был уверен, что он действовал исключительно в интересах Леи. К тому же, зачем устраивать себе шоу и при этом не присутствовать на нём? И кажется, Эндрю забыл, кто рассказал об этом Феликсу.
Эндрю протянул раскрытую ладонь.
– Предлагаю заключить мир. Я искренне не понимаю, за что ты так взъелся на меня, но я ни в чём не виноват. Из нас, вообще-то, вышли бы хорошие товарищи. Мы бы могли прикрывать друг друга и держались бы вместе, чтобы защищать остальных.
Уилл опустил взгляд на его ладонь – и в горле встал ком. Было похоже, что он заключал сделку с дьяволом, ещё не понимая, что отдаёт взамен. Он сжал свои ладони в кулаки и поднял взгляд на Эндрю. Мир с ним может избавить его от стольких проблем, но сейчас, глядя на него, он испытывал только стыд.
– Ну чего ты? – он дёрнул рукой. – Я же тебе не дружбу до гроба предлагаю, а всего лишь прошу перемирия. Хотя, если честно, я тебя своим врагом не считаю.
– А кого ты считаешь врагом?
– Никого, – он пожал плечами. – Ну, Феликсу хочется как-то отомстить, а так у меня ни к кому нет претензий. От ненависти никому легче не станет, верно?
Всё ещё колеблясь, Уилл неуверенно протянул руку, и Эндрю пожал её. От сильной хватки скрипнули стиснутые кости. Пришлось сжать зубы, чтобы не показывать свой дискомфорт, тогда как лицо нового “приятеля” осветилось лучезарной улыбкой. Вот на что так купилась Леа: он был просто олицетворением счастья. Слишком притворного и неуместного, испепеляющего и нездорового.
– Вот и хорошо. Рад, что мы пришли к соглашению. Пойдём, а то Белла права – спать ужасно хочется, – он прошёл вперёд и сначала перепутал поворот. Уилл окликнул его и указал на нужный, а тот прикрыл глаза рукой и рассмеялся. – Да, точно, спасибо. Кстати, я тут кое-что вспомнил. Валерка говорила, что ты не собираешься возвращаться завтра, и твоё дежурство они будут делить вместе с Джо. Но, в знак нашего товарищества, я могу взять всё на себя.
– Разве ты умеешь готовить?
– Ну, я, конечно, не такой повар как ты, но кое-что могу. Не беспокойся, они выживут. Я прекрасно тебя понимаю, ведь всем после произошедшего хочется отдохнуть в тишине, поэтому я с радостью прикрою тебя. Всё будет в порядке.
Уилл ещё раз рассмотрел его и задумался: а правильно ли он вообще поступил?
Они вернулись в квартиру. Эндрю пытался ещё найти темы для разговора, но Уиллу удалось отмахнуться от него, сославшись на усталость. Нинке стояла в кухне и пыталась не уснуть стоя. Белла вальяжно расхаживала по квартире. Они застали её, когда она нажимала на клавиши цифрового фортепиано, от чего Уилл, как хозяин, ещё сильнее рассердился, подошёл ближе и убрал её руку.
– Вам уже пора.
– Где хоть «спасибо»? – спросила Белла.
– Спасибо, вам уже пора.
Белла покачала головой, обозвала его «грубым мальчишкой» и приказала своим подопечным возвращаться. Нинке открыла дверь, пропустила вперёд Беллу и помахавшего на прощание Эндрю, затем оглянулась на Уилла.
– Ты поступил неправильно.
– Я знаю, – тихо признал он, – но я ведь тоже человек и не собираюсь бросать своё будущее ради чужих мне людей.
Она разглядывала его ещё пару секунд, затем молча ушла, закрыв за собой дверь. Уилл растёр ладонями лицо и от раздражения взвыл, затем принялся прибирать квартиру, избавляясь от посторонних запахов. От моющих средств кружилась голова, но они хотя бы ощущались приятно и не вызывали такого отторжения. После он раскрыл окна нараспашку, впуская воздух и запахи с улицы, сел на пол под окном и прикрыл глаза. Всё пережитое за день лишило его сна, вымотало. Когда рассвело, он ощущал себя разбитым.