Окна её комнаты выходили на солнечную юго-восточную сторону, поэтому по утрам она была залита светом. На стене над кроватью, где не было мебели или полок, она повесила постер фильма «Лабиринт», под постером были наклеены билеты с концертов и мюзиклов, а рядом с ними висели две виниловые пластинки в обложках. Стол был завален плотной бумагой, коробка-пенал для акварели была раскрыта, а некоторые акварельные тюбики и кювели лежали отдельно, на другой стороне стола. Уголь и стилусы-держатели для него, наоборот, лежали собранными в ряд. Над столом висел большой ловец снов. На другой стене, до этого совершенно пустой, висели её и чьи-то ещё рисунки, составляя одну единую картину, а полки были заставлены книгами в цветных обложках. Весь подоконник был заставлен ароматическими свечами, а в углу скромно стоял ярко-жёлтый цветок. Он словно прятался от хозяйки. В маленькую серую комнату она попыталась вдохнуть немного красок какими-то своими вещицами, но пока как-то выходило несуразно.
Она посчитала это место своим новым домом, а этот дом оказался небезопасным.
Глаза её всё ещё были красными, безо всяких объяснений понятно, что она уже обо всём знала. Камилла была её близкой знакомой, и она не могла не принять её смерть близко к сердцу. Леа сидела на кровати, прижимая колени к себе, смотрела на Феликса затуманенным от усталости взглядом. Рядом с ней лежал её телефон. Экран погас, когда он подошёл и сел рядом. Леа сначала робела рядом с ним, долго рассматривала его лицо.
– Что случилось?
– Уилл заехал своей башкой.
Её глаза округлились от удивления.
– За что?
– А что, вариант «просто так» даже не рассматривается? – Он упёрся руками в бока, пытаясь сделать вид, что обижен, но быстро сдался. Нет, веселиться и шутить сейчас и вправду было тяжело. – Возможно, я немного перегнул палку, но он совсем недавно сам говорил о том, что не приемлет насилие, а потом стукнул меня со всей дури по носу и, наверное, сломал его.
О том, что он ударил его в ответ об стену, Феликс промолчал. Леа опустила голову и помахала ею в стороны, вздыхая и бубня под нос: «Мальчишки». Феликс уже собирался возмутиться, но она приложила обе ладони к его носу и закрыла глаза. Он осматривал её, не понимая сначала, что она делает, но потом почувствовал покалывание в носу и под глазами. Она его лечила. На его памяти магию к нему во благо применяли впервые. Ощущалось это очень странно, её руки стали тёплыми, приятными, почти невесомыми, словно он опустил лицо в тёплую воду. До этого он видел только то, как магия калечила, хотя та же Леа помогла остановить кровь Уиллу, когда его ранили, и заживила порез. Интересно, ощущал ли он тогда такой же трепет и покалывание где-то в голове? Она убрала руки и улыбнулась. Своей работой ведьма явно осталась довольна. Феликс обернулся к шкафу, на котором висело зеркало.
Выкуси, Уилл. Теперь он тоже цел и невредим.
– Спасибо, – он потёр нос, всё ещё не веря, что он уже не разбит.
– Обращайся.
Улыбка снова сползла с её лица. Не желая вновь видеть её расстроенной, Феликс начал искать темы для разговора, чтобы отвлечь её.
– Обложки пустые или там пластинки? – он кивнул на украшенную ей стену винилом.
– Внутри пластинки. У меня раньше был проигрыватель, но он сломался, и больше я их оттуда не доставала.
Кажется, он только что придумал для неё подарок на Рождество. Если они до него доживут, конечно.
Экран её телефона снова загорелся. Феликс перевёл на него взгляд и заметил сообщение. Отправитель – Уильям Лидделл. А парень времени зря не теряет.
– Я смотрю вы хорошо общаетесь. Мне он вообще не пишет и сообщения иногда из принципа не читает.
– Он просто спрашивал о моём состоянии. Ничего такого, – бегло ответила она и прижала телефон к себе, словно пыталась скрыть что-то от чужих глаз.
Феликс махнул рукой.
– Да я не запрещаю тебе с ним общаться. Наоборот, если у тебя получилось растопить его сердце и разговорить, то продолжай в том же духе. И на причитания Эндрю внимание не обращай: у него вообще нет никакого права что-то тебе запрещать, даже если вы встречаетесь. Кстати, об Эндрю. Что у вас с ним?
Леа отложила телефон за себя, накрыла его подушкой, словно кто-то через него мог подслушать их, и села чуть более удобно на кровати.
– Если честно, то я не знаю. Особенно сейчас. Он мне симпатичен, я это и не скрываю, но я ещё никогда ни с кем не встречалась, ну… – Она задумалась, подбирая слова. – По-настоящему, понимаешь? У меня был парень в юности, если это можно так назвать, но наши отношения были исключительно платоническими, а максимумом – лишь лёгкий поцелуй. Меня это всё немного пугает, а Эндрю постоянно даёт недвусмысленные намёки, от чего у меня конечности сразу холодеют, стоит только подумать об этом.