Два раза в неделю я вела лекции в университете в пригороде Сеула. Предмет назывался «Академическое чтение и креативное письмо». Для многих это было время послеобеденного отдыха: некоторые студенты попросту спали на лекции, уткнувшись лицом в парту. Неудивительно, что у них не возникало абсолютно никакого интереса ни к письму, ни к чтению. Обстановка, в которой проходили занятия, напоминала провинциальный автовокзал с полусонными пассажирами.
Литературные произведения, которые я использовала в качестве материала для лекций, были для меня все равно, что священное писание – помогли когда-то сформировать мои жизненные ориентиры. Раньше я даже верила, что роман может убить или спасти человека. Но так ли это на самом деле? За эти семь лет я так и не смогла прочитать или написать что-либо стоящее, но все еще не умерла. Я должна была заниматься воспитанием ребенка. Весь этот процесс казался мне чередой препятствий. Я спотыкалась о каждое из них и падала, отчаивалась, собирала себя по кусочкам, снова падала, ломалась – мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя. Конечно, это не оправдание. Ни одна женщина не сможет вписать воспитание ребенка в резюме.
Весной на всей территории кампуса цвела магнолия. После занятий, когда все студенты покинули аудитории, я смотрела в окно на огромные белоснежные цветы и думала о той женщине. Ли Юсан, Ли Юми… какие еще у нее были имена? Она ни ногой не ступала в консерваторию и тем не менее преподавала на кафедре фортепиано, помогая студентам занимать призовые места на конкурсах. Она даже поработала врачом, не имея при этом лицензии. А еще успела побыть женой трех разных мужчин и мужем одной женщины. Во все это верилось с трудом. В голове никак не укладывалось, как роман «Затонувшее судно» мог стать частью ее запутанной жизни.
В этом произведении рассказывалось о молодом дайвере, который по воле случая принял участие в поисках затонувшего судна. У него не было постоянной работы, он путешествовал по миру, ныряя в морские глубины. Однажды ему предложили отправиться на поиски пассажирского судна, затонувшего у рыбацкой деревушки в Средиземном море. Вместе с ним было еще трое профессиональных дайверов. Они работали сплоченно, словно братья, в окружении водорослей, камней и стай разноцветных рыбок. Когда дайверы наконец подплыли к затонувшему кораблю, то осторожно проникли внутрь сквозь острые металлические обломки и ржавые конструкции. С помощью небольших фонариков им предстояло обыскать каюты, в которых в общей сложности размещалось около трехсот пассажиров, и собрать сохранившиеся вещи. Работа не задалась с самого начала. Вокруг корабля царила зловещая атмосфера, а выйдя на сушу, дайверы ощутили тяжесть в голове и невыносимую усталость. Не прошло и недели, как трое из них бросили работу. Главный герой романа остался наедине с затонувшим кораблем. Он понимал, что блуждания по пустому судну не принесут ничего хорошего, но и остановиться уже не мог. Каждый раз, когда он открывал дверь затопленной каюты, его охватывал необъяснимый страх. Непроглядная тьма напоминала бездонный черный омут. Все лето дайвер провел на корабле, находя бесполезные вещи: поношенный кроссовок, фетровую шляпу с оторванными полями, зеркальце со стразами, разбитую детскую бутылочку. Изо дня в день он пристально изучал находки. По ночам он крепко спал, не видя снов, и лишь иногда внезапно просыпался, скованный ужасом.
В конце лета ему заплатили неплохое вознаграждение за проведенные поиски. Он был свободен и мог продолжать наслаждаться глубинами океана, но совсем не знал, куда ему податься. Что-то изменилось в нем за это время. Он пытался понять, чего хочет от жизни, но ответа не находил. Наконец пришло осознание: он пуст и бесполезен. Прямо как обломки затонувшего судна, как скользкие водоросли, потерявшие форму от морской воды.
Спустя время дайвер пропал. Никто не знал, куда он делся, да особо и не интересовался. Однако вскоре он снова стал главной темой обсуждений в городе. Во время одного из ночных погружений группа дайверов обнаружила затонувшее судно. Внимание водолазов привлек белоснежный парус на мачте заржавевшего корабля. В абсолютной тьме парус слепил белизной, словно корабль только отправлялся в путешествие.