Сойер едет рядом.
— Был на паре родео, да. Надо бежать вокруг бочек по форме клевера. Быстро, не сбивая бочки и не шмякнувшись сам.
Он рукой в воздухе чертит форму маршрута.
— Именно так. Главное — держать повороты как можно плотнее. И оставаться в седле — хорошая посадка тут решает всё.
Он распрямляет спину.
— Как я смотрюсь?
Как настоящий ковбой.
Он сидит в седле легко и уверенно, его бёдра плавно перекатываются в такт шагам Бамблби. Бахрома на чапсах подпрыгивает при каждом движении. Он держит поводья в одной руке, другой слегка взъерошивает гриву.
По всему телу у меня пробегает тепло, а между ног разгорается трепетное, сладкое волнение. В жизни мало что может сравниться с тем, как мужчина уверенно сидит в седле.
— Выглядишь так, будто проиграешь, — дразню я его, а потом Картер и я рвёмся вперёд.
Я не жду, чтобы он последовал за мной. Не замедляюсь, чтобы объяснять каждое движение. Я просто лечу вперёд, чувствуя, как кровь бурлит в венах, а мышцы ног горят от напряжения, когда мы обвиваем первую бочку.
Смех поднимается где-то в груди, когда я слышу, как Сойер подгоняет своего коня в галоп. Ему плевать на осторожность — он просто несётся вперёд, с сосредоточенным лицом, полным решимости догнать меня.
Мы с Картер красиво проходим первую бочку, если позволено так о себе говорить. Я радостно кричу, давая ей больше свободы, направляясь ко второй бочке.
Гравитация и центробежная сила тянут нас в сторону, но Картер держится, и я тоже. Сердце бешено стучит, дыхание ровное: вдох через нос, выдох через рот.
Когда мы летим к третьей бочке, во мне закипает безудержная радость. Краем глаза я вижу, как Сойер сбивает вторую бочку.
— Это сложнее, чем кажется! — орёт он, его красивое лицо озарено широкой улыбкой.
С трудом сдерживая желание выдать шуточку в стиле «сама так сказала», я обвожу третью бочку и мчусь к финишу.
Картер пыхтит подо мной, я чувствую, как пот выступает на моей голове и висках, а в ушах стучит кровь. Я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом до самого дна.
Жизнь. Это и есть жизнь.
Сойер подводит Бамблби к нам. Его рот открыт от удивления.
— Чёрт возьми, Ава, — он вытирает лоб рукавом. — Чёрт побери.
— Чёрт побери, это было сложно? Или чёрт побери, я хороша?
— И то, и другое, — выдыхает он, его грудь вздымается, пока он пытается отдышаться. — Детка, ты на коне — просто огонь.
Я собираю поводья Картер в одну руку и другой похлопываю её по шее.
— Благодарю. Так приятно теперь участвовать в гонках ради удовольствия.
— Ты когда-нибудь думала вернуться? Вернуться в тур?
Я пожимаю плечами.
— Я скучаю по тренировкам. Ну, именно по самим тренировкам, когда я занималась ими лично. Скучаю по острым ощущениям от удачного заезда. Но я не скучаю по бесконечным переездам и финансовым американским горкам.
— Понимаю, — кивает Сойер. — Но если вдруг захочешь иногда приезжать сюда просто так, развлечься, потренироваться, я с радостью возьму девочек на себя. Может, каждую субботу или воскресенье утром? Ты тренируешься, а мы с девчонками проводим время вместе.
Я смотрю на него, чувствуя, как грудь наполняется чем-то похожим на чистую радость. Или, может быть, это благодарность. Благодарность за то, что он действительно меня видит. За то, что он думает обо мне.
Больше всего я ценю то, что он предлагает мне ещё больше того, что я люблю, — свободы.
Дэн всегда раздражался, когда я тратила время на тренировки или соревнования. Это одна из причин, по которой я бросила спорт после рождения Джуни — ему не нравилось, что я куда-то уезжаю днём, чтобы заниматься любимым делом.
А вот Сойер... Он меня поддерживает. Он меня подталкивает. Он видит, насколько я счастлива здесь, в арене, и хочет, чтобы я приходила сюда чаще.
Он не пытается меня удержать. Он хочет, чтобы я летела.
Сентиментально? Возможно. Но это правда. И это ещё раз доказывает, насколько он отличается от Дана.
— Ты потрясающий, — говорю я, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Просто потрясающий человек, Сойер. Думаю, я приму твоё предложение.
Он улыбается, его глаза становятся мягкими и тёплыми.
— Надеюсь. А ещё надеюсь, что иногда ты позволишь нам с девчонками за тобой понаблюдать. Элле бы это точно понравилось.
— Может, однажды у нас будет пара баррел-рейсеров, — смеюсь я. — Элла и Джуни, сестрёнки от разных пап, покоряющие арену.
Я вижу, как он задерживает дыхание, услышав слово «сестры».
— Они были бы настоящими крутышками. Потому что их воспитывали крутые женщины.