Я захватываю её рот яростным поцелуем, она отвечает мне с той же страстью, её язык скользит по моему, словно она не может насытиться.
Опираясь на одно предплечье, я свободной рукой задираю её майку и лифчик, большим пальцем поглаживая её сосок, пока вхожу в неё одним глубоким, медленным движением. Давление и удовольствие — нереальные.
Ава стонет, её ноги обвивают меня, пятки вонзаются мне в бёдра, подгоняя глубже. Одна её рука на моём лице, другая сжимает мои волосы на затылке.
В животе у меня появляется дикое чувство уверенности — такое сильное, что оно будто разрывает меня изнутри. Сейчас, в её теле, в тепле её постели, я абсолютно точно знаю: эта женщина никогда, никогда меня не отпустит.
— Посмотри на меня, — рычу я ей в рот, обхватывая ладонью её шею. — Открой глаза, красавица.
Её ресницы дрожат, и глаза раскрываются, цепляясь за мой взгляд в тот момент, когда я начинаю двигаться. Я отступаю назад, используя мышцы живота, чтобы сохранять размеренный, глубокий темп, с каждым толчком заполняя её полностью. На пике движения я плавно кручу бёдрами, задевая её клитор. Рукой, лежащей на её горле, я удерживаю её голову на месте, хватка крепкая, но осторожная.
— Родной, — её глаза затуманены. — А какой это урок?
— Тот, на котором ты поймёшь: никто другой не будет трахать тебя так, как я.
Я отступаю назад, вбиваюсь в неё снова. Её грудь вздрагивает в такт моим движениям. Я убираю руку с её шеи, скользя вниз, чтобы нежно ущипнуть за сосок, а затем большим пальцем надавить на клитор.
— Тот, на котором ты поймёшь: тебе захочется заниматься любовью только со мной. Потому что я скачу так же крепко и хорошо, как ты сама.
Ава раскрывает рот, её внутренняя плоть сжимается вокруг меня так туго, что мне почти больно.
— Да... Да, родной, ты умеешь, — стонет она.
— Только я, — шепчу я.
Я усиливаю давление на её клитор, кружа большим пальцем быстрее. Её ноги начинают дрожать. Я раскачиваюсь в ней медленно, глубоко, доводя её до состояния полусна, когда веки становятся тяжёлыми.
— Только ты... Дай мне это, красавица. Кончи для меня. Ты уже на грани. Отпусти. Я поймаю тебя, да?
Её кончики пальцев ласково касаются моей скулы, её глаза пронзают меня насквозь.
— Только если ты тоже позволишь мне поймать тебя, — шепчет она.
Слишком поздно. Я уже давно и безвозвратно упал.
Мы оба потные, наши тела скользят друг о друга, кожа влажная от напряжения.
— Давай, Ава, — срывается с моих губ. Я вбиваюсь в неё ещё глубже, надавливая на её клитор.
Она цепляется за меня и кончает — сильно, резко. Её спина выгибается, ноги напрягаются, а мышцы внутри сжимаются так жадно, что я тоже теряю контроль. Я кончаю в неё горячими толчками, выкрикивая её имя.
И только когда буря проходит, я понимаю, что лежу на ней всем своим весом, прижимая её к матрасу. Шляпа съехала назад и каким-то чудом всё ещё держится на моей голове.
— Чёрт, Ава, я тебя раздавил. Прости, — тяжело дыша, я опираюсь на локти, стараясь поднять вес.
Но Ава тут же тянет меня обратно, обвивая шею рукой.
— Даже не думай уходить. Мне нравится чувствовать тебя вот так.
— Как будто дышать нечем? — смеюсь я.
Она снимает шляпу с моей головы и отбрасывает её в сторону, целуя меня вдоль шеи вверх.
— Как будто ничего больше не существует. Только ты, я и эта кровать.
У меня перехватывает грудь, сердце трепещет в груди.
Позволь мне быть с тобой, шепчу я без слов, целуя её губы.
И она отвечает мне на поцелуй: Я твоя, ковбой.
Ава шевелится рядом со мной. За закрытыми веками всё пылает красным.
Воскресное утро. Позднее, если судить по яркому свету, проникающему в комнату.
Я приоткрываю один глаз. Ава потягивается, закидывая руки за голову, и простыня соскальзывает, обнажая её грудь. Глаза у неё всё ещё закрыты.
Она выглядит как настоящий ангел. Хотя, скорее, падший ангел — волосы взъерошены, губы припухшие и, наверное, всё ещё солоноватые на вкус после меня.
Сердце начинает бешено колотиться, дыхание сбивается. Как вообще это стало моей реальностью? Ещё месяц назад я был один, загнанный в угол, топтался на месте.
А теперь я просыпаюсь в постели Авы Бартлетт с полным сердцем и твёрдым членом. Мне всё ещё бывает трудно. Я всё ещё кручусь, пытаясь удержать разные части своей жизни на плаву.