Всё внутри меня опрокидывается, когда грузовик с визгом шин несётся по асфальту. Женщина — мать, наверное — тоже бросается на дорогу.
О, Боже, только не это. Только не снова.
Мама и папа. Машина, которая не остановилась. Это то же самое чувство, которое испытали они, когда поняли, что уже слишком поздно?
Мои колёса зацепляют бордюр. Желудок подступает к горлу, когда грузовик взмывает в воздух.
Пожалуйста, Боже. Только не сейчас. Не тогда, когда всё наконец стало хорошо.
Чей-то крик.
А потом — темнота.
Глава 33
Сойер
Номер для экстренной связи
Мне снятся самые странные сны.
В них все, кого я знаю. Я слышу голос Уилер. Он какой-то неестественно спокойный. Дьюк тоже рядом — он спрашивает её, всё ли с ней в порядке. Она просит ведро. Где-то пищит прибор.
Мои руки тёплые. Теперь я слышу голос Авы. Она тихонько поёт песню из Русалочки. Так нежно, так ласково.
Надеюсь, у неё сейчас Элла. Элли Белли Бу, она тебя любит, она о тебе позаботится.
А Джуни здесь? Я её не слышу. Но мне нужно собраться, чтобы успеть на передачу детей.
К чёрту Дэна.
Голова просто раскалывается.
В какой-то момент мне кажется, что я просыпаюсь. Боль врезается в меня, как товарный поезд. Жжёт бок, я задыхаюсь, не могу вдохнуть — чёрт, я что, умираю?
Снова голос Авы. И вместе с ним приходит глубокое, всепоглощающее спокойствие.
А кто присматривает за Мулом?
Меня мучит жажда. Каждое дыхание вспарывает грудь болью. Думаю, у меня сломаны рёбра. И лёгкие пострадали. Нижняя губа пульсирует, словно у неё появилось своё собственное сердце.
Обрывки воспоминаний о аварии всплывают в голове с ужасающей ясностью. Это действительно случилось? Или я всё ещё во сне? Чей был тот крик? Похоже на мой... но я не знал, что могу издать такой звук.
Что случилось с тем мальчиком? И его мамой? Я их сбил?
О, Господи, пусть с ними всё будет в порядке. Я ведь сделал всё, чтобы избежать наезда, правда?
В моём сне появляется мама. Она держит папу за руку. Они выглядят совсем молодыми. Милые такие, нежные, как Ава бывает со мной.
— Мой красивый мальчик, — говорит мама, мягко перебирая мои волосы. — Тебе нужно отдохнуть. Постарайся заснуть. Ты проснёшься, когда будешь готов.
Готов к чему? — хочу спросить я.
И ещё: кто будет жарить курицу для девочек сегодня вечером? Мне нужно проснуться, нужно что-то делать. И не забыть положить клубнику в ланчбокс Джуни. Вставка для него всё ещё была в посудомойке, когда я уезжал.
Боль вспыхивает в черепе, словно лезвием. Я издаю сдавленный звук — и только усиливаю жжение в горле.
Надеюсь, Элла не будет устраивать концерт перед школой.
Я так горжусь Авой. Хотел бы я увидеть её сейчас. Мне страшно, мне больно, и я просто хочу, чтобы она была рядом.
Она — мой человек. Странно будет попросить её стать моим экстренным контактом?
Да нет. Я прямо вижу её улыбку и как она качает головой, говоря: Конечно, я твой экстренный контакт, ковбой.
Теперь улыбаюсь я. Губа вспыхивает болью, но мне всё равно.
Она здесь.
Как-то я просто знаю — Ава здесь. Наверное, потому что мои руки всё ещё такие тёплые. И потому что я снова слышу ту самую песню из Русалочки. Мы с Авой всегда смеялись до слёз, когда девчонки орали её фальшиво в ванне.
Наша маленькая семья. Я люблю нас. И я буду вечно зол на Бога или на вселенную, на того, кто за это отвечает, если меня у них заберут.
По спине пробегает покалывание, медленно расходясь по всему телу. Боль в голове и в боку стихает. Песня и сны исчезают.
Но тепло в моих руках остаётся.
— Теперь, когда он вышел из реанимации, мы просто будем наблюдать за ним в течение нескольких дней. Как только сможем убрать дренажную трубку из грудной клетки, скорее всего, на следующий день его выпишут.
Голос незнакомый. Женщина с акцентом, который я не могу определить.
А вот голос, который отвечает... Услышав его, я невольно улыбаюсь, чувствуя, как жжёт нижнюю губу.
Она правда здесь.
— Он сильно страдает? — спрашивает Ава.
Хочу ответить: чертовски сильно. Голова до сих пор раскалывается так, что я не в состоянии открыть глаза. Губа ноет, бок болит как проклятый.
Но, судя по всему, я ещё жив, так что терплю.
И к тому же мне всё ещё тепло.
— Мы делаем всё, чтобы ему было комфортно. У него будет страшная головная боль из-за гематомы...