— Прошу вперёд.
Но его опережает швейцар.
— С возвращением, сэр.
— Да ну, Бобби, сколько раз тебе говорить — зови меня Сойер. И у вас тут, случайно, нет какой-нибудь лавочки внутри? Хочу взять пару баночек пива наверх.
Бобби — профессионал. Он даже бровью не ведёт, вежливо улыбается и распахивает дверь.
— Конечно. Магазин Mercantile сразу за стойкой регистрации. По субботам работает до полуночи.
— Отлично. — Сойер проводит рукой по моей пояснице, мягко подталкивая внутрь. — Приятного вечера.
— И вам хорошего вечера, сэр. Приятного отдыха. — Бобби кивает мне, когда я прохожу мимо.
Я едва сдерживаю смешок, пока Сойер следует за мной в вестибюль.
— Что смешного? — Его рука снова оказывается на моей шее. Он сжимает её, будто не может не касаться. — То, что Бобби точно знает, что я с тобой собираюсь сделать?
— А что вы собираетесь со мной сделать, сэр?
Его глаза вспыхивают.
— Я же говорил, у меня есть идеи.
— У меня тоже.
— Да? — Его голос становится чуть ниже.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Ага.
— Но делиться не собираешься?
— Нет. Пока нет.
— Может, это ты серийная убийца, такая вся таинственная и прочее.
— Может, так и есть. — Я поднимаю брови. — Но подумай с другой стороны: ты хотя бы умрёшь счастливым. Ты же сам сказал, что со мной весело.
— Было дело. — Его взгляд скользит к моим губам. — Тогда действуем быстро.
Он всё так же держит меня за шею, пока мы заходим в магазин при отеле. Он крошечный, но симпатичный — адски дорогой киоск, заваленный толстовками с логотипами и стаканами апельсинового и грейпфрутового фреша по четырнадцать баксов.
Остановившись у холодильника, Сойер оглядывает ассортимент.
— Что тебе хочется? Останемся на пиве? Или вино? Тут даже шампанское есть.
— Шампанское у них отличное, — с энтузиазмом кивает девушка за кассой.
Я не могу не улыбнуться. Честно, как я вообще оказалась рядом с этим мужчиной? Как так вышло, что я иду с ним домой, когда он может выбрать любую?
Единственное объяснение — возможно, вселенная наконец-то сжалилась надо мной и подбросила мне ковбоя. Причём такого, с которым действительно стоит провести время.
— Тогда берём шампанское. — Я тянусь за бутылкой и смеюсь, увидев ценник. — Ладно, шучу. Сто пятьдесят баксов.
Сойер берёт другую.
— Берём две.
— И что мы, интересно, празднуем?
— Последнюю ночь моей жизни, конечно. — Его ямочки всплывают, когда он улыбается, и у меня снова подкашиваются колени.
— Ты смешной.
— А ты смеёшься над моими шутками, и я это ценю.
— Просто исполняю волю Господа.
— Аминь. — Сойер ставит шампанское на прилавок. Он отпускает мою шею, чтобы взять мою бутылку и поставить рядом. Потом лезет в карман и достаёт зажим с деньгами, перелистывая пачку наличных.
— И вот это тоже, — кивает на коробку презервативов за прилавком.
Кассирша краснеет.
— Только одну?
— Лучше две. — Он ухмыляется. — По одной на каждую бутылку.
Пульс между ног усиливается до почти болезненного. Я улыбаюсь так широко, что болят щёки.
— И пачку Parliament Lights, — показываю на сигареты. — Одну. Мне хватит.
Сойер усмехается — низко, глухо, и от этого звука соски становятся твёрже.
— Ты мне нравишься, Ава.
— А мне нравится наша «грешный набор».
Кассирша складывает всё в блестящий пластиковый пакет. Сойер кидает на стойку четыре стодолларовые купюры и говорит оставить сдачу себе.
Он снова кладёт руку мне на шею и ведёт к лифту. Без слов. Только звук его сапог по мраморному полу, шаг за шагом в такт моему бешеному сердцебиению.
Господи. Я сейчас пойду наверх и займусь сексом с горячим, и, судя по всему, не бедным ковбоем. Только в Техасе можно встретить мужчину с мозолистыми руками и пухлым кошельком.
Интересно, что ещё он прячет в рукавах? Если честно, я не уверена, что выдержу больше — разве что действительно не потеряю сознание. Я уже и не помню, когда меня в последний раз так возбуждали.
Хотя, с другой стороны, я никогда прежде не гуляла по Остину в субботу вечером без каких-либо обязательств. У меня нет плана, нет дел, нет нужды кому-то что-то отдавать. Ни времени, ни сил. Ни внимания.
Это не моя обычная жизнь.
Но сегодня ночью — она стала реальностью.
И, возможно, именно поэтому я чувствую такую яростную, необузданную жажду.
А может, я просто сама себя уговариваю. Потому что знаю — сумасшедшая химия почти всегда приводит к не менее сумасшедшим последствиям. А это последнее, что мне сейчас нужно. Я наконец-то стою на своих ногах, и уж точно не собираюсь позволять кому-то снова сбить меня с них.