Я не могу произнести ни слова. Просто позволяю ей держать мои руки и молча плачу, слёзы капают на мятно-зелёную больничную рубашку.
Плакать сейчас — словно выпустить наружу всё, что сдавливало изнутри. Хотя меня до смерти пугает мысль, что из-за судорог трубка может соскочить.
Но именно это я и искал всю свою жизнь. Человека, который останется.
Мои родители не смогли.
Лиззи не смогла.
А Ава смогла.
Она отказывается покидать меня, несмотря на то, что это доставляет большое неудобство. Она не любит меня меньше из-за того, что я лежу в постели.
Наоборот, у меня такое чувство, что она любит меня ещё больше.
По крайней мере, я чувствую, что меня любят. Что меня поддерживают.
— Я тебя люблю, — говорю я.
Ава улыбается.
— Я знаю.
— Только одно...
— Валяй.
— Скажи мне, что мой член всё ещё работает.
Она заливается смехом.
— Да, Сойер, уверена, что ты полностью восстановишься. А как тебе такое — медсестра Ава лично проверит работоспособность твоего агрегата, как только врач даст добро?
Я делаю вид, что сердито нахмурился.
— Но, медсестра Ава, я очень нетерпеливый пациент.
— О-о-о, новое прозвище звучит забавно, — глаза Авы озорно сверкают, и она весело подёргивает плечами. — Моя больница — мои правила, мистер Риверс.
— Моя кровать — мои правила, — показываю я на больничную койку.
Она снова смеётся.
— Дома. Может быть.
У меня на сердце становится теплее. Дом. Теперь у нас он есть. Вместе.
Точнее, у нас есть друг друга. Ава — это и есть дом. Самое настоящее, что у меня когда-либо было.
Глава 34
АВа
ДЕРЕВНЯ
— Осторожно, а не то, клянусь Богом, мне снова придётся надеть шапочку медсестры, — предупредила я.
Смеясь, Сойер позволил мне взять его под локоть, чтобы я помогла ему доковылять до дома.
— Но ты такая сногсшибательная в этой шапочке, — ухмыляясь, заметил он.
— А то! — Даже сейчас я заливаюсь румянцем, вспоминая, как сегодня, перед его выпиской, устроила ему небольшую шалость.
Что я могу сказать? Доктор уверила нас, что Сойер в полном порядке, хоть и будет ещё долго чувствовать себя разбитым.
Минет мне показался слишком рискованным — не хотелось чересчур возбуждать его. И уж точно я не собиралась лезть в койку ради более серьёзных утех.
Так что, когда медсестра закончила обход, я достала из сумки лубрикант, который купила вчера, пока бегала за ужином, и убедилась: да, хозяйство у Сойера работает как часы.
— Почему тут столько машин? — спросил он, оглядывая гравийную стоянку перед домом. — Только не говори мне...
— Они пришли показать, что любят тебя и скучали, — нежно потянула я его за локоть, помогая осторожно взбираться по ступенькам. — Прямо преступление какое-то, знаю.
В тускнеющем свете Сойер поймал мой взгляд. Он выглядел таким же уставшим, как и я. Его усы и борода разрослись, лицо всё ещё оставалось опухшим от ушибов и порезов, полученных в аварии. Но губа, несмотря на пять наложенных швов, выглядела уже гораздо лучше.
И всё же, а может, именно поэтому, он казался мне самым красивым мужчиной на свете.
— Это ты их позвала, да? — спросил он.
Я пожала плечами.
— Кто я такая, чтобы запрещать твоей семье принести еду?
— Они все пришли с едой одновременно?
— Представляешь? Какое бесстыдство! — весело сказала я, открывая москитную дверь. За ней оставалась приоткрытая деревянная дверь, впуская в дом тёплый вечерний воздух. Весна уже совсем близко.
— Эй, — остановил меня Сойер, потянув назад. — Я всё ещё привыкаю ко всему этому.
— Ко всему этому? — переспросила я. — Ты о том, что люди хотят тебя поддержать?
— Да.
— Хорошо, что я упрямая.
Он скользнул взглядом к моим губам.
— Очень хорошо.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я тихо.
Из дома уже доносились звуки: кто-то пел — скорее всего, Уайатт, потом раздался заливистый смех девочек и громкий басовитый хохот — наверное, Дюк.
Сойер на мгновение замер. Он был измучен, но глаза его оставались ясными, полными эмоций.
— Всё в порядке. Просто... я так благодарен, что ты была со мной в больнице. Если бы возвращался домой один, было бы намного тяжелее.
— О, милый... Кто бы мог подумать, что маленькая шалость может так помочь восстановлению?