— Дядя Кэши — ковбой, — сообщает мне Джуни. — Прямо как мистер Сойер.
— Я люблю ковбоев, — с улыбкой отвечаю я.
— А кто их не любит? — смеётся Молли. — Пойдёмте на кухню. Уайатт запёк ростбиф...
— А я принёс пару упаковок Shiner, — поднимает бутылку Кэш. — Они сами себя не выпьют. Пошли. Тебе помочь, Сойер?
— Нет, — отмахивается он. — Я пока что только наполовину непригоден.
Он бросает взгляд на меня.
— Ты в порядке?
Мой родной ковбой, который беспокоится обо мне, хотя сам еле стоит на ногах с тремя сломанными рёбрами, только что восстановившимся лёгким и разбитой губой.
Я беру его за руку.
— Всё хорошо, милый. Правда, очень хорошо.
С Эллой на бедре мы двинулись по коридору к кухне. Я пропустила Сойера вперёд. Он тут же застыл на пороге.
На кухне собрались все — его братья с супругами, даже Джон Би и Пэтси, родители Сэлли, пришли. Тут же оказались Гуди Гершвин, адвокат ранчо, и её жена Талула.
Я улыбнулась, слыша, как все дружно приветствуют Сойера. Дюк первым подходит и хлопает его по плечу.
— Братан, я скучаю по твоим усам, — говорит он с улыбкой. — Теперь у тебя почти полноценная борода, а это, между прочим, мой стиль.
И тут Сойер начинает плакать. По-настоящему — с трясущимися плечами, дрожащими губами и крупными слезами.
— Не переживай, — вытирая глаза, говорит он. — Ава уже попросила меня вернуть усы.
Глаза Дюка встречаются с моими через плечо Сойера.
— У неё отменный вкус.
— Она же выбрала тебя, брат, — говорит Уайатт, протягивая Сойеру пиво, которое тому категорически нельзя, но, скорее всего, он всё равно его выпьет. — Конечно у неё вкус отличный.
Он аккуратно обнимает Сойера.
— Групповое объятие! — кричит Райдер, и все наваливаются, осторожно, конечно же. Райдер кладёт руку Сойеру на спину, Молли берет его за руку, Салли — за другую. Джуни обхватывает его ногу. Элла выскальзывает из моих рук и обнимает Джуни.
— Ребята, — смеётся сквозь слёзы Сойер. — Это... это слишком.
— На здоровье, — говорит Кэш, протискиваясь мимо меня, чтобы тоже обнять брата.
Кажется, в комнате не осталось ни одного сухого глаза. Я тянусь и целую Сойера в шею, обнимая его сзади.
— Попробуй остановить нас. Только попробуй.
Но Сойер только качает головой.
— Даже не мечтаю об этом. Потому что, кажется, это и есть мечта. Вы и есть моя мечта.
— Готов поспорить на свою задницу, что я — мечта! — гордо заявляет Уайатт.
— Потише, — шикнула на него Салли. — Здесь дети.
— Я имел в виду «попа», — поправляется он.
— Нет, дядя Уай, правильнее говорить «попка», — говорит Джуни.
— Или «задик», — добавляет Элла.
— Боже, какие вы славные, — улыбается Пэтси.
Я прижимаюсь губами к уху Сойера и шепчу:
— Счастлив?
Он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом.
— Очень.
Мы налегли на ростбиф, который приготовил Уайатт, и на пюре из батата от Пэтси. Девочки были в полном восторге от кексов, которые Молли привезла из «Кофейной Ковбойши» в центре города, а к ним мы подали домашнее мороженое с ванильными зёрнами, которое специально к случаю приготовил Джон Би.
Творился настоящий хаос. Кто-то ел на кухонной стойке, кто-то устроился на диване, кто-то примостился у камина.
Но это было невероятно весело. Сойер не переставал улыбаться. Девочки были на седьмом небе от счастья, получая столько внимания от всех взрослых.
Потом все дружно взялись за уборку. Пэтси напомнила, что в морозилке есть запеканка «Кинг Ранч», а в холодильнике — жареная курица. Уайатт и Сэлли заранее закупили всё необходимое — молоко, фрукты, йогурты и смузи-пакеты для детей.
К тому моменту, как мы с Сойером остались вдвоём на диване, моё сердце было готово лопнуть от счастья. Он снова расплакался, когда я сказала ему, что Джуни и я останемся здесь, пока он полностью не поправится. Джуни и Элла были на седьмом небе, когда я укладывала их вместе в комнате Эллы. До сих пор слышу их тихий смех.
— Они такие чертовски милые, — Сойер кладёт руку мне на бедро.
Я тянусь к его волосам, запуская в них пальцы.
— Ты тоже чертовски милый. Как ты себя чувствуешь?
— Болит всё. Устал. — Он смотрит мне в глаза. В свете огня, который ранее разжёг Райдер, его взгляд полон нежности. — Но я счастлив. Я скучал по всем.
— И они скучали. Мы все скучали. Без тебя всё было не так. Я... — голос у меня срывается, — я так рада и так счастлива, что ты вернулся и что ты в порядке.